ВОР из НЕРО

Выйдя из конторы, Платон Саввич проходит под окнами кабинета, где только что пил коньяк, и устремляется к кладбищу. Если бы он посмотрел в окно, то увидел бы себя там до сих пор сидящим в кресле, но охотничий азарт, разгоревшийся на удивление жарко, не позволяет ему отвлекаться от цели.

– Люди – всего лишь сентиментальные мухи, – стрекочет себе под нос Платон Саввич, – их сентиментальность делает их такими же предсказуемыми, как и безмозглых насекомых.

Устин ждёт, свернувшись клубком. Вокруг накапало уже много смерти, её испарения клубятся промеж деревьев и надгробных плит, тут и там рождая призрачные, нечёткие фигуры.

Что-то шелестит слева, заставляет колебаться испарения смерти. Затем справа, ближе. Затем опять слева между могилами. Затем справа. Опять слева, ещё ближе. Теперь справа. Клубы смерти колышатся вокруг Устина в такт невидимому пока движению.

Внезапно ткань испарений смерти раздаётся в стороны, гигантский багряный паук бросается из неё Устина.

Филин, готовый к нападению, прыгает в сторону и быстро ползёт между деревьями к берегу озера. Багряный паук о шести ногах кидается за ним, прыгая от дерева к дереву. Чёрные стволы, пропитанные могильной смертью, стоят друг к другу слишком близко и мешают пауку достать змею, ползующую между ними. Голые ветки хлещут паука по морде, по чувствительным хелицерам, сучья тычутся в три пары глаз. Гнаться за змеёй неудобно, остановиться и выпустить из бородавки паутину тоже не получается, гад, которым обернулся Устин, слишком шустро виляет между деревьями, не позволяя толком прицелиться.

Устин приводит паука на берег Старого озера, ныряёт в воду и устремляется к центру водоёма, к тому месту, где сизое облако почти касается его поверхности.

Паук бежит за ним по поверхности воды, расставив лапы и перебирая ими, точно водомерка. Под собой он видит длинное извивающееся тело змеи, но достать опять не имеет возможности.

– Ты можешь убежать, но ты не можешь спрятаться, – думает про себя Платон Саввич, – я уже почти над тобой, значит, как только ты достигнешь берега, я тебя достану.

Паук слишком увлечённо смотрит вниз за Устином и не замечает, как оказывается в облаке. Чем глубже он забирается в сизую массу водяных паров, тем слабее становится дневной свет. Наконец, он меркнет совсем, под лапами паука и под змеиным тело Филина проступают звёзды, будто Платон Саввич гонится за Устином по ночному небу.