ВОР из НЕРО

– Почему?

Хелицеры Платона Саввича вдруг сделались больше, а под ними открылись ещё две пары глаз.

– Потому что вы, как и все привязанные к материальному миру черви, знаете только одну форму, – прорычал он. – Ваше жалкое бытие заковано в неё, какие бы враки вы себе не придумывали про свободу воли и духовный мир. Вы всегда останетесь кусками мяса. Хватит болтовни, пора спускаться. Поднимайте крышку.

Платон Саввич указал Устину под ноги, тот опустил взгляд и увидел, что стоял на квадратной крышке люке. Глаз с узким вертикальным зрачком был нарисован на ней.

– Я не помню здесь никакого люка, – пробормотал Устин, поднимая крышку на скрипучих петлях, – хотя живу в комнате уже месяц.

– Её свойства прописаны так, что материальные тела не могут с ней взаимодействовать. Только астральные.

Под люком начиналась узкая винтовая лестница без перил. Устин ступил на неё первым, существо, что называлось Платоном Саввичем, спускалось следом. Спуск оказался достаточно долгим, около минуты, в конце лестницы Устин открыл дверь и попал на загородную улицу.

На другой её стороне между двумя квадратными башенками чернела решётка чугунных ворот с позолоченными вензелями и вставками, блестевшими в солнечных лучах. За воротами лежал ровный плац, засыпанный рыжим гравием, на краю плаца поднимались строгие стены дворца из жёлто-серого камня. Две пятигранные башни высились в противоположных углах центрального прямоугольного корпуса, который соединялся полукружными галереями с боковыми каре, почти квадратными в плане.

– Что это? Где мы? – спросил Устин у своего чудовищного провожатого.

– Это макет места, где вам предстоит работать, – отвечал Платон Саввич, по-прежнему смыкая и размыкая рот на своём лбу. – Хотчино.

– Мне сказали, что в дело втянут кто-то знатный, но это, как будто, царский дворец.

– Да, дворец принадлежит императорской фамилии. Через месяц здесь будет фестиваль, его устраивают “чёрные принцессы”. Живут они в другом дворце, но там произошёл пожар, и пришлось экстренно переносить всё сюда.

– Могли бы перенести фестиваль, – пожимает плечами Устин.

Небо над головой казалось чересчур низким. Крохотные облачка цеплялись своими кудрями за верхушки пятигранных башен. На Платона Саввича Устин старался не смотреть.