ВОР из НЕРО

– Господа, – говорит он им, стараясь спрятать ярость за тихим голосом и изумрудными стёклами очков, – вы не желаете подумать о душе?

Он видит, наконец, Жданова – пухлое лицо с заплывшими глазками и гладкими щеками человека, достаточно богатого, чтобы хорошо и разнообразно питаться.

– О душе? – хрипло удивляется тот.

– О душе, – повторяет Устин, едва заметно оскаливаясь.

– Вы не похожи на попа, милейший, – усмехается Всеволод.

– И что с того?

– А то, что, если вы правильно помните священные тексты, о душе было заповедано говорить только попам.

А мы очень чтим священные тексты, поэтому о душе тоже будем говорить только с попами. Всем остальным, милейший, мы посоветуем идти своей дорогой. Тут, знаете ли, грязно, и хороший костюм можно запачкать в два счёта. Если упасть.

Первое побуждение Филина – улыбнуться, кивнуть, обойти офицерика со спины и воткнуть нож ему в почку. Сноровки хватит. Но тогда со вторым будет драка, Устин не уверен, что выйдет из неё победителем. Он прожил жизнь вором, он не привык биться в открытую.

К тому же, он боится привлечь внимание. Вдруг похитители Голубы испугаются и утащат её астральное тело в другое место.

Поэтому Филин кивает, говорит офицерику, уже не пытаясь скрыть оскал:

– Благодарю за совет, – и уходит к другому прилавку.

– Перед царским офицером не мешало бы извиниться, – хрипит Жданов.

– Приношу свои извинения, – говорит Устин, склонив голову.

– Так-то лучше, – хрипит Жданов, – повезло тебе, что я после ночи уставший. Шагай отсюда.

Устин слоняется от лавки к лавке, краем уха слушая болтовню офицеров про их жеребячьи подвиги. Ярость стягивается тугим холодным узлом в груди.

Наконец, Всеволод проходит за прилавок, а пухлолиций Жданов, на прощание хлопнув сменщика по плечу, между торговыми рядами направляется к выходу. Устин, сохраняя безопасное расстояние, движется за ним. С его воровской практикой это оказывается довольно просто.

На выходе с рынка Жданов берёт извозчика, Устин поступает так же, наказав вознице следовать за экипажем гвардейца.

– Какой же ты хороший пухляш, – бормочет Филин себе под нос, трясясь в пролётке. – Ты не живёшь в казарме, нет, маменька и папенька дают тебе достаточно денежек, чтобы ты снимал себе квартирку, где ты можешь накачиваться вином, проигрывать в карты своё жалование и портить проституток.

Едет Жданов совсем недалеко, экипаж останавливается на одной из средних линий Коллежского острова рядом с академией изящных искусств.