ВОР из НЕРО

К нашему времени императорская фамилия так расплодилась, что места в храме перестало хватать, и для астральных отголосков великокняжеских семей затеяли строить отдельную усыпальницу. Астральное тело вашей чародейки как раз поместили туда. Может, оставите её там, а? Когда усыпальницу достроят, ваша подруга окажется в окружении великих князей и их жён. Вряд ли, вернувшись в физический мир, она может рассчитывать на такую же знатную компанию.

– Она – девушка простая. Ей баре не интересны.

Платон Саввич вздыхает.

– Опять обманка. Нет такой простушки, которая не мечтала бы, чтобы её оттрахал великий князь. Я долго живу, поверьте моему опыту. Да что далеко за примерами ходить? Когда хозяйка вот этой вот усадьбы узнала мою родословную, она в тот же вечер передо мной юбку задрала. Богат, знатен, а у неё как раз проблемы с хозяйством, крепостные-то все волю получили и разбежались от такой дурёхи. Костный мозг, кстати, у неё оказался необычайно вкусный, я до сих пор в поставце баночку храню.

– Я лучше пока со своей душой похожу. Глядя на вас, я всё больше убеждаюсь в её ценности.

– Пустая колкость, внутри которой нет истины.

– А где истина?

– Истина в том, что люди не равны. Одним не поднимутся выше пастуха, другим достаточно уровня земского врача, ну а третьи вполне способны принять и понять вечную жизнь. Да, для этого стоит поменять свои гастрономические привычки, и профан будет смотреть на эти привычки с ложным омерзением, но на самом деле вы едите корову, потому что умнее её и понимаете жизнь чуть лучше, чем она.

Летит Филин на третий вечер. Ночью после разговора с Платоном Саввичем он опять видит рыбий сон, в котором мать зовёт его. А днём, опять сделав шаг, он проваливается вниз, к полу, но не касается его, а зависает в толике над утрамбованной собственным брюхом кучей мусора, неистово хлопая крыльями и поднимая облако пыли.

А затем он устремляется вперёд и вверх. Перед клювом возникает гнилая стена, Филин моментально сворачивает вправо, опять стена, ещё вправо, снова стена, выше, кровля, сквозь которую падает ледяной осенний дождь, ниже, сам собой из глотки вырывается крик, но не сдавленный, как в предыдущие дни, а полный восторга.

Весь день Устин летает, а вечером, обернувшись человеком, лежит и слушает рассказ Платона Саввича про усыпальницу и её стражей.