ВОР из НЕРО

Как человека, который всё правильно понял.

– Что-то не так?

– В общем, да. Есть один нюанс, который вы не учли. Пустяковая ошибка, типичная для тех, кто пытается перехитрить госпожу Верден. Почти все её допускают. Можно сказать, это первая ошибка, если пытаетесь перехитрить демона. Она же и последняя. Сказать, какая?

– Скажите.

– Я – не демон, – шелестит Платон Саввич хелицерами, – и я с вами ничего не подписывал.

Одна пара рук демонопоклонника хватает Филина за горло, вторая стискивает рёбра и поднимает его над полом, а третья вцепляется в запястья железной хваткой.

– Не надо трепыхаться, не надо, – шипит Платон Саввич, – всё равно бесполезно это.

Устин и сам понимает, что толку нет, слишком уж сильны руки демонопоклонника, слишком уж их много. Но успокоиться не может, продолжает болтать ногами и махать руками, как муха, которая шевелит лапками, будучи уже пойманной пауком.

Платон Саввич опускает Устина на пол перед собой, подходит ближе. Щёки на его лице расходятся в стороны до самых ушей, являя взору Устина пару хелицер.

Хелицеры вытягивают слизистую нить паутины откуда-то из-под ворота сорочки и спускают её на Устина. Демонопоклонник принимается вертеть Филина, прижимая руки к боками и обматывая их паутиной. Крепко замотав туловище Устина, Платон Саввич убирает руки с его запястий и рёбер, сводит вместе ноги и заматывает их.

– Брыкается, – бормочет он, – это хорошо. Которые брыкаются обычно самые сочные.

Филин хочет кричать, но только хрипит. Руки Платона Саввича надёжно сдавливают его глотку, позволяя вдыхать ровно столько воздуха, чтобы Устин не задохнулся.

Замотав Филину ноги, демонопоклонник переводит дух, не убирая, тем не менее, рук с горла своей жертвы.

– Ну что ж, милостивый государь, – вздыхает он, утирая пот со лба свободной ладонью, – пожелайте мне приятного аппетита.

С этими словами он принимается заматывать паутиной голову Устина. Филин всё так же хрипит и какое-то время скалит зубы, потом толстые вонючие нити покрывают его лицо полностью, и он умолкает.

Спустя мгновение Платон Саввич проделывает в паутине отверстия, чтобы Устин смог дышать.

Филин успокаивается. В сознании остался лишь страх, склизкий и холодный.

Корова не ведает, что её ведут на убой, и свинья не понимает, что её время истекло, когда видит рядом с собой человека с ножом. Устин хорошо понимает, что погиб.

Он чувствует, как Платон Саввич прогрызает дыру в коконе в районе живота, следом приходит жжение на коже и в душе.