Затопь

— Завтрак почти готов, так что не тормози, приводи себя в порядок, — посоветовала Ида, разливая по стаканам из обрезанных пивных бутылок чай. Заварник тоже оказался кустарным, явно был переделан из старой консервной банки.

Ида сегодня щеголяла в простом светлом платье с укороченными рукавами, украшенном сложной цветочной вышивкой вдоль манжет и воротника. Отчего-то торчащие из рукавов запястья показались Артуру неестественно тонкими. Сумка со стекляшками висела у Иды через плечо, несмотря на то что явно мешала суетиться по кухне.

— Можешь садиться, остальные сейчас подойдут, — пригласила к столу Ида. — О, а вот и они!

Фархат с Кипятильником вошли в дом с улицы; в отличие от Артура или Иды, они образ особо не сменили, только Фархат вместо шортов облачился в длинные свободные штаны, зауженные к щиколоткам — видимо, берёг свежую татуировку; Кипятильник и вовсе ограничилась только свежей майкой, отличающейся от прошлой только более тёмным оттенком серого. Макс и Солнышко спустились со второго этажа — они, как и Кипятильник, особого разнообразия в одежде не проявляли: у Солнышка все тряпки были неопределённо-выстиранного цвета и вида, а Макс только меняла футболки под комбинезоном, сегодняшняя, ярко-жёлтая, глядела на окружающий мир множеством вышитых глаз — видимо, у Макс к этому изображению была какая-то особая нежная любовь.

— Давайте завтракать, пока чай не остыл! — пригласила всех к столу Ида.

После вчерашних яств, Артур ожидал чего-то более экзотического, чем обычный чёрный чай, пусть даже и с привкусом металла от банки-заварника, лепёшки и свежий мёд.

Впрочем, лепёшки оказались неестественно бледными и довольно странными на вкус, словно мука на них пошла не пшеничная. Но из чего бы они ни были, завтрак оказался вкусным и сытным.

Мыть посуду после завтрака ушла Кипятильник. Артур поймал себя на мысли, что никто из его новых знакомых не говорил другому, что делать — каждый, казалось, выбирал себе занятие самостоятельно, под настроение, но в то же время все они идеально дополняли друг друга, складывались в единую систему функционирования хозяйства, в единое общее дело.

Невозможно было представить, что обед не будет приготовлен вовремя или посуда останется не вымытой — нет, кто-то определённо захочет сварить кастрюлю супа ровно к тому моменту, как остальные вернутся после развешивания сетей, добычи дров или прочих важных и нужных дел.

Это практически восхищало.