Затопь

— Возьми стакан с полки рядом с окном, а воды можешь просто с колонки набрать.

— Понял, — кивнул Артур.

Кипятильник так его и дождалась: со скорбным выражением лица, высунув язык изо рта. Кровь с него, правда, уже так интенсивно не текла, словно подсохла на воздухе.

Стакан из обрезанной зелёной пивной бутылки он на всякий случай осмотрел — нет ли нигде сколов, о которые можно оцарапаться, или ещё какой опасности. Похоже, когда дело касалось Кипятильника, никакие предосторожности не могли быть лишними. Обрадовавшись воде, она тут же сунула язык в стакан и с наслаждением выпила воду, пролив на себя не меньше половины.

— Спасибо за помощь, — почти не шепелявя, поблагодарила она, пристраивая пустой стакан на самый край стола. — Может, тебя нам послали свыше, чтобы ты меня спасал? У тебя просто отлично получается!

— Как ты вообще справлялась до моего появления? — Артур забрал стакан, решив не дожидаться, пока Кипятильник случайно разобьёт его и наступит голой ногой в осколки.

Кипятильник пожала плечами и испортила всю весёлую беседу фразой Фархата:

— Мы выкручиваемся.

Хотел бы Артур уметь так выкручиваться тоже.

Глава 13, в которой Артур рисует

Пока Ида с присоединившимся к ней Фархатом принялась готовить обед, Артур снова не знал, куда себя деть, мялся посреди комнаты. В той прежней жизни, что осталась за пределами Затопи, у него никогда не возникало такого вопроса, был бы под рукой клочок бумаги и что-нибудь пишущее. А уж если найдётся нормальный блокнот и какие-нибудь рисовальные принадлежности, то Артур запросто мог просидеть с ними целый день, начисто забыв про время, приёмы пищи и походы в туалет.

Он рисовал бесконечно — любыми материалами, в любых техниках. Надеждой на то, что обладает каким-то уникальным художественным талантом, Артур себя не тешил, трезво оценивал свои способности, но в чём он действительно был силён, так это в освоении чисто технических навыков. Руки словно сами подстраивались и под простой карандаш, и под дорогущую китайскую акварель, и под полузасохший фломастер, и под жидкую грязь, которой он весьма удачно набросал пейзаж, когда они с мамой выезжали на очередной пикник.

Со стены на него поглядывали намалёванные глаза, словно ожидали, пока он догадается, и наконец, озарение снизошло. Вокруг, в этом доме, была целая куча раскрашенных вещей, а если есть краски, значит, ими можно рисовать.