Затопь

Артуру отчего-то показалось, что она понимает в происходящем куда больше него, словно видит не просто старые рыбацкие сети, не хитро связанные между собой верёвки, а нечто более сложное, какую-то многоуровневую систему, непостижимую для окружающих.

— Раньше было просить невежливо, но теперь я созрел, — позвал её Артур. — А обедом у вас кормят?

Кипятильник вздрогнула, едва не подпрыгнула на месте, словно его голос вырвал её из глубоких мыслей или даже транса. Артуру почему-то вдруг стало за это неловко.

— Да, кормят, да… — рассеянно откликнулась Кипятильник, отстранённо поглаживая ладонью сеть.

— Сейчас пойдём…

— Ну, то есть, я же заслужил, да? — на всякий случай уточнил Артур. — Я старался помочь.

— Всё в порядке, — успокоила его Кипятильник, во взгляд её постепенно возвращалась осмысленность, — не волнуйся. Идём.

Артур не стал предлагать ей плечо для опоры или любую другую помощь; несмотря на то, что щиколотка явно болела, хромала Кипятильник довольно бодро, словно привыкла так передвигаться.

Он совершенно не ориентировался в запутанных узких улочках Затопи, так что поотстал на полшага, чтобы удобнее было следить за направлением её движения. В этот раз Кипятильник снова сокращала дорогу — на этот раз не для Артура, а для себя, чтобы не перетруждать болящую ногу. Впрочем, тут же сообразил Артур, возможно, и первый раз дело было не в нём, а просто она всегда ходит именно так.

Он снова почувствовал себя неловко и глупо, словно Кипятильник могла прочитать его мысли и догадаться, что он принял её выбор маршрута на свой счёт.

Когда они вернулись, в доме обнаружилась лишь Стекляшка-Ида, как раз накрывающая на стол.

— О, вы уже всё! — обрадовалась она. — Как вовремя! Я как раз собиралась идти за вами, звать к обеду.

— Сердце подсказало, не иначе, — хмыкнула Кипятильник. — Мы пойдём, освежимся, а то вспотели и запылились.

Вот за это Артур сейчас был ей отдельно благодарен.

Вслед за Кипятильником он снова вышел во внутренний двор с разномастным забором, где уже успел побывать с утра.

Помимо памятной будочки туалета с противоположного края обнаружилась проржавевшая колонка с водой.

— Она на вкус солоноватая, но это не морская, — предупредила Кипятильник. — Пить можно, если что.

И не дожидаясь реакции Артура, она подставила под колонку шею и нажала рычаг. Колонка скрипнула, лязгнула сочленением, и на Кипятильника хлынула вода, разлетаясь на солнце яркими каплями, заливая и небрежно собранные волосы, и майку.