Школьный заговор в городе солнца

* * *

На следующий же день, отзанимавшись в плотно застекленной «теплице» и наскоро пообедав, ребята засобирались в лес. Перед походом Руди повел всех к временной пристройке недалеко от снежной горы: там можно было взять лыжи.

– Что за глупости? – тут же зашипел на него Гай, увидев, как Руди, Одри, а за ними и остальные принимаются деловито выбирать себе ботинки и лыжи. – Я на это не встану! Мы не развлекаться идем вообще-то!

– Не умеешь ходить на лыжах, так и скажи, – озорно прищурившись, вдруг поддела его Акула.

– И лыжи нам небось не для забавы, а чтобы по лесу можно было пройти.

Ободренный ее словами, Руди, отвлекшись от рядов лыжных палок, всем корпусом развернулся к Гаю и уставил руки в боки.

– Вот именно! Я же вроде говорил, как далеко эта печь находится. Там ни проехать, ни пройти. Дорог нет, даже маломальской тропинки не найдешь! Хочешь в снегу увязнуть, чтобы нам тебя из сугробов вытаскивать? А печью кто будет заниматься?

Гай зло сверкнул на него глазами и, приблизившись к стене, вдоль которой были расставлены разноцветные лыжи, с недовольным лицом стал их рассматривать.

Постояв в замешательстве некоторое время, он наконец не выдержал.

– Да, не люблю и не умею! – с вызовом произнес он, сцепляя руки на груди. – И что в этом такого? Я был создан для жизни под солнцем, а не в сугробах, и не вижу ничего тут стыдного.

– Так тебя никто и не стыдит, – примирительно ответила Одри. – Но все равно придется идти на лыжах, потому что иначе ты не сможешь добраться до места.

Да, в первый раз будет нелегко, но уж точно проще, чем если ты будешь в наст проваливаться на каждом шагу.

Гай уже с почти несчастным видом развел руками и покачал головой.

– Но я даже не смогу выбрать! – в его голосе звенело отчаяние. Еще бы, ему, ненавидящему снег и постоянно критикующему друзей за то, что они иногда предаются зимним играм, сейчас придется сделать то же самое. А они небось хоть немного, но тренировались. И сейчас их предводитель примется нелепо, неумеючи ковылять на этих несуразных конструкциях, едва передвигая ногами в тяжелых уродливых ботинках, зажатых в железные тиски.

От этих мыслей Гая даже пробрала дрожь. А Акула, усмехнувшись, молча выудила пару длинных лыж и сунула ему в руки палки.

– Попробуй, примерь, их кончики должны быть где-то на уровне груди или чуть ниже. В общем, чтобы в подмышки упирались, – сказала она. Гай скривился и принялся перебирать палки, утыкая каждую в подмышку.