В тенях Вечного города

Только очень мягкий диван, на который Пшебжинский усадил девушку сразу, как только они приехали, и высокий сервант.

— Ну, вот, — удовлетворенно произнес поляк, — теперь у нас есть схема, достаточно ее активировать и…

Он замолчал, оглянулся наконец на Аду.

— И? — повторила она.

Ян пожал плечами.

— Ты не знаешь, — резюмировала мисс Гордон. — А где же тот человек, которым ты меня так запугивал, когда мы ехали сюда? И кстати, что это за дом?

— Ада, — умоляюще сложил руки Пшебжинский. — Пожалуйста, подожди. Я все объясню, но не сейчас.

— Он из мафии этой вашей, которая ищет сведения о Великом Судье? И о вампирах? Зачем я вообще с тобой связалась! — в сердцах выкрикнула Ада, пытаясь подняться с неудобного дивана, в подушки которого она постоянно проваливалась. — Сначала ты рассказываешь мне про Детей Ночи, потом теряешь память, потом дерешься с профессором…

— Я с ним не дрался, — ошарашено попытался вставить два слова Ян, но Аду уже несло.

— Потом тащишь меня в какие-то катакомбы, крадешь оттуда эту… это… стол этот дурацкий, мы тащим его до дороги, чуть не надрываемся…

— Да он весит килограммов двенадцать, не больше, — попытался перебить ее Ян, но Аду уже было не остановить.

— Потом везешь меня неведомо куда, и ничего не хочешь больше объяснить! — Ей наконец удалось встать, и она воспользовалась этим, чтобы подойти к Яну и ткнуть его кулачком в грудь. — А ведь без меня ты бы и не нашел ни это место, ни те документы!

Пшебжинскому явно хотелось оказаться подальше от разгневанной мисс Гордон, он открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать, попытался перехватить ее руку, но Ада предусмотрительно ее отдернула.

— Либо ты сию секунду мне раскрываешь свои тайны, Ян Пшебжинский, — в ярости она даже правильно выговорила его фамилию, — либо я сию секунду ухожу, и свои находки тоже забираю!

И, выждав ровно две секунды, девушка направилась к двери, которая внезапно распахнулась перед ней. На пороге стоял самый красивый мужчина из всех, кого Ада когда-либо видела: темно-русые волосы зачесаны назад, виски чуть серебрятся, правильные, тонкие черты лица, зеленые глаза, опушенные длинными ресницами, и ровная, спокойная улыбка, от которой у девушки замерло сердце.

— Salve, signorina, — поздоровался он по-итальянски. Голос у него был низкий и, как писали в романах, которые Ада иногда почитывала, «бархатный».

— Здравствуйте, — пробормотала девушка, неловко присев в подобии книксена.