Лиса выходит из развалин

Но мне повезло – я все-таки был успешным работником на родном чертежном заводе… Да и в Голостоши живут в основном обычные люди – просто по тем или иным причинам считаются неблагонадежными для, скажем так, приличной части Копытло.

- Это какое-то нечестное разделение, - неприятно удивилась Насия. – В Даниславе такого никогда не было…

- Может, и было – просто ты об этом не знаешь.

- Вы думаете, что и в Даниславе хватает таких не… Несправедливо решающих чужие судьбы людей?

- Они есть везде.

Насия посмотрела в чашку с чаем и, не поднимая глаза, задала неожиданный для Ована вопрос:

- А Вы… Вы ощущаете виновным себя в действиях брата?

- Наверное, - не стал отрицать Знищин.

– Людовол всегда пытался сделать все, чтобы мы жили хорошо… У нас ведь не было никого, кроме как друг друга – наши родители умерли, когда мы были подростками… И Людовол – как старший – взял на себя очень многое, и я никогда не задавался вопросом, почему он делает то или иное. А, видимо, нужно было… Но когда я спросил его, когда мы в последний раз говорили в темнице, зачем он сделал то, что сделал… Я его не понял. Точнее, не так – его взгляд… Его глаза как будто застлала темная пленка…

- Я видела нечто подобное, - понимающе кивнула Насия. – И не раз. Последний раз буквально совсем недавно, причем у человека, которого знаю достаточно хорошо.

- Неожиданно…

- И он тоже работает на нашем чертежном заводе.

Ован заинтересовался:

- Кто это человек – может, я с ним уже познакомился?

- Стыдно сказать, но это – Оптиналь Прешовский…

«Ба-бах!» - будто разверзся гром над головой Ована:

- Я его сегодня видел…

- И как он Вам?

- На первый взгляд – обычный парень, - Знищин не стал уточнять, что легкое презрение в его голосе проскальзывает.

- И только это Вы заметили?

- Темной пленки на глазах у него точно нет, зато на запястье – интересный браслет из перьев…

- Этот браслет подарила я, - как-то сдавленно произнесла Насия.

- Вы настолько хорошо были знакомы? – понимающе поинтересовался Ован. – Такие подарки не дарят кому попало…

- Он пытался за мной ухаживать, - призналась блондинка.

- И что, оказался не тем, кого ты ожидала видеть в мужьях?

- Каждый раз издевался над Кисеньей. Даже картину нарисовал – картина откровенно ужасная.

- Что, настолько неприличная?

- Не в этом смысле… Мне неприятно видеть, как волк разрывает напополам лисицу, при этом как-то радостно скаля зубы.

- Да, это можно считать как оскорбление твоих чувств…

- Это и есть оскорбление, - голос Насии стал тверже.