Лиса выходит из развалин

Многие даниславцы останавливались, смотрели на еще одно чудо местной архитектуры и, словно по команде, говорили сами себе: «Пора бы в церковь…». «Вот уж не думал, что здесь жители настолько верующие… Хотя оно и к лучшему – чем чаще благодаришь Бога, тем внимательнее он к тебе прислушивается… Может, и со мной это сработает».

Но, в отличие от многих, Ован не стал спешить в церковь. Прежде он остановился возле фонтана, в середине которого застыла статуя купальщицы – все ее тело обвивали волосы, так что статуя получилась и в меру эротичной, и одновременно с тем приличной, дабы жители, застрявшие в занудных годах прошлого, не бросили клич в духе «Вот в наше время такое бы не допустили!».

Но что больше удивило парня – воду из фонтана можно было пить! А дабы она оставалась питьевой, жители не устраивали в ней ни мытье, ни странные игрища, ни некое подобие мусорной свалки, как это было в центральном городе Жоуторуссии Сихо́тинске… «Вот это порядки здесь – я думал, что такое бывает только в придумках всяких горе-путешественников»…

Собрав воду в ладони, Ован проглотил ее – не только чистая, но и без всяких посторонних привкусов… «Поразительно!».

- Скорее в церковь… Скорее в церковь…

«Да иду я!» - мысленно сказал не то себе, не то проходящим мимо Ован и поспешил до культового здания, мимо которого действительно было трудно пройти – если, конечно, человек не страдал нарушением цветового восприятия зрения.

Желтая церковь вообще называлась Церковью Святой Ка́три, но всем запоминался именно яркий цвет – будто эти стены впитывали солнечный свет, а после дарили его всему городу, давая надежду, что солнце не уходит и в самый хмурый день. Как ни странно, единственным украшением церкви был крест на крыше – крайне скромный внешне, но все же заметный издалека. Ни витражей на окнах, ни аляповатых золотистых лепнин, ни колоколен – видимо, здесь предпочитали внешнюю сдержанность…

Но то было лишь внешне.

Внутри Желтая церковь становилась скорее оранжевой, ибо на стенах были изображения лисиц – особенно Овану запомнился боковой портрет лисы, сидевшей возле костра и внимательно смотрящей в глаза каждому зрителю. Судя по квадратной голове, выступавшей вперед нижней челюсти и более крупным размерам, это был представитель вида, что жил в горах.