Вувер

Я оделся потеплее, взял фонарик и ещё кое-какие вещи, вышел из сторожки и зашагал к главным воротам. Саня семенил за мной. Всю дорогу оглядывался по сторонам и очень боялся отстать.

— Ну всё! — я отпер ворота и посторонился, выпуская парня. — Вот трасса, вон остановка. Город там. Иди всё время прямо. Или попутку поймай, тут машины в промзону из города и обратно ездят.

— Спасибо! — Саня крепко пожал мне руку.

— Ага, бывай!

Пару минут я постоял у ворот и убедился, что он действительно пошёл в сторону города.

Возвращаться в сторожку уже не было смысла, и я начал вечерний обход. Территория нашего кладбища была большая; она делилась на четыре неравные части, мы почему-то называли их секторами. Самый большой сектор отводился для обыкновенных могил, северный сектор считался мусульманским кладбищем, а соседний с ним участок — для почётных граждан города и особо уважаемых людей. Самый дальний и неприглядный сектор отвели для захоронения неопознанных тел и медицинских “отходов” (например, конечностей после ампутации).

Все сектора я должен был обходить несколько раз за ночь и смотреть, всё ли в порядке. Прошёл я и мимо могилы Анатолия Суханова. Старик с фото всё так же глядел неприятным взглядом. То ли так действовал лунный свет, то ли разыгралось воображение, подогретое байками Сани, но казалось, что теперь мертвец на фото стал улыбаться шире, а взгляд стал ещё и злорадный.

— Это ты что ли шляешься, залётных торчков пугаешь? Смотри, не балуй, — и я в шутку показал фотографии топор.

Разумеется, ничего не произошло, и мне стало стыдно за идиотскую выходку. И я поспешил дальше.

Остаток ночи прошёл спокойно и даже скучно. Утром я сдал сменщику дела и отправился на выходные.

***

Я простыл, затемпературил и пару дней отлёживался дома, так что на работу я вышел не через три дня, как полагалось, а через пять.

Утром, едва войдя в ворота кладбища, я увидел толпу людей. Милиционеры в форме, криминалисты, наши рабочие (то ли свидетели, то ли понятые) стояли около лежащего на земле длинного чёрного мешка.

В стороне стоял хмурый Равиль, мой сменщик, и курил. Я подошёл к нему, поздоровался и спросил:

— Что случилось?

— Да торчок какой-то ночью скопытился, — сплюнул Равиль. — Что им тут, мёдом намазано? Лезут и лезут. Часа в три ночи слышу странный шум. Взял ружьё, вышел — какой-то парень ходит между могил, орёт, руками машет. Я его шуганул, он вроде убежал.