Вувер

Но я молча взял у неё фонарик и заковылял к валяющемуся поодаль топору.

Он лежал в луже тёмной жидкости. Я коснулся её кончиком пальца и понюхал — кровь. Привычный запах крови, но с душком плесени. Кажется, я ранил или даже убил эту тварь… Если только мне не привиделось.

Я поднял топор. Надо его хорошенько помыть, с мылом.

— Что тут было? — спросил я у девчонки.

— Он п-п-пропал. В-в-вы его уб-били, — заикаясь, сказала она. — К-кровь из него текла.

— Вставай, пойдём в сторожку. Там согреемся, чайник поставим.

Заодно всё и расскажешь. Тебя как зовут?

— Аня. А вас?

— Сергей. Можешь на “ты”, я ещё не такой старый. Ну, пошли?

Я помог Ане встать с земли, и вдвоём мы пошли к сторожке.

Там мы умылись, привели себя в порядок и попили чай с вкусными пирожками, которые принёс вчера добрый Равиль.

В тёплой и светлой сторожке девчонка окончательно успокоилась и стала рассказывать про себя. Я угадал: она была старшеклассницей. Она училась в 10 классе, и ей было 16 лет. Отец бросил семью, когда Аня была в первом классе, мать разрывалась между попытками заработать денег и устроить личную жизнь.

Почти всё время Аня жила с бабушкой.

— И какого чёрта ты попёрлась ночью на кладбище?

— Поспорила с друзьями, — досадливо дёрнула плечами Аня. — Я до утра должна была на кладбище пробыть. Пролезла в дырку в заборе.

Я промолчал, но Аня и так поняла, что я думаю о таком поступке, и опустила глаза в пол.

— А эту тварь ты как встретила?

— Я просто ходила по аллеям. Даже и не очень страшно было.

А потом слышу, как будто ветер шумит, и прямо за спиной. Поворачиваюсь, а сзади меня стоит старик. Жирный, бородатый, неприятный такой! Я закричала и побежала, он за мной, и прыгнул на спину, повис на мне и кричит: “Вези меня!”. А дальше я плохо помню, как во сне всё было. Очнулась — лежу на памятнике, а ты с этим смерчем дерёшься. И у смерча лицо старика этого! Ты в него топор всадил, он тебя стал душить, ты упал. А он подёргался и рассыпался на искорки, знаешь, как от костра. А потом ты очнулся.

— Ясно. Первый раз в жизни сталкиваюсь с какой-то чертовщиной.

— Правда?! — округлила глаза Аня — Но ты же на кладбище работаешь!

— И что? — усмехнулся я. — Ничего мистического тут нет. Точнее, не было… Ладно, утро вечера мудренее. Надеюсь, это чудище больше не сунется.

Я едва дождался утра. Снова поднялась температура, меня знобило и лихорадило, накрыла сильная слабость, веки будто свинцом налились. На ногах я держался исключительно силой воли.