Супружница Кововлада

Эхо подхватило и принесло обрывки грубого мужского баса:

– …бкаааа… кааа… диии!

Красавица нахмурилась и замерла. Одуванчики в её руках пожухли, венок упал к ногам на желтеющую траву. Всё вокруг стремительно менялось: небо затянули низкие тучи, мёртвые чёрные цветы склонили головы перед непогодой, холодный ветер растрепал пшеничные локоны и больно хлестнул девушку по лицу. Вдруг могилку со всех сторон обступили грязные кирпичные стены. Мрак вновь прорезало эхо, на этот раз достаточно чёткое, чтобы разобрать слова:.

– Любкааа! Любкааа! Выходиии!

Макс стоял посреди Морятника, боязливо оглядываясь по сторонам. В черноте копошились крысы, вьюга выла под окнами, а со всех сторон к нему подступала ночь.

Шорох платья за спиной заставил маршрутчика обернуться. Он был готов увидеть тысячелетнее зло: от напряжения зрачки Макса заранее расширились, зубы сжались до скрежета, а руки инстинктивно вытянулись в защитном жесте. Но Любка его удивила! Это была юная девушка с волнистыми волосами цвета спелой пшеницы.

Высокая, статная. Она хлопнула в ладоши, и на стенах Морятника вспыхнули факелы, ярким светом озаряя её красоту. Макс впился глазами в молочную кожу, в пухлые вишнёвые губы, в небесные глаза. Разглядывал стройное тело в объятиях белого шёлка. Любовался золотистыми узорами и красной вышивкой, выгодно подчеркнувшей соблазнительную грудь.

– Удивил, - девушка явно была довольна и своей славой, и эффектом, который произвела на гостя. – Сам пришёл. Сам позвал. Знаешь, кто я такая?

– Кто же не знает Кововладову жену, - отвечал Макс.

– Тише-тише! - в глазах Любки забрезжил страх. - Не буди лихо, пока оно тихо.

Красавица сделала шаг в сторону ночного посетителя и ноздри мужчины раздулись, жадно вдыхая аромат полевых трав. Он будто вновь попал в своё деревенское детство. Утро, Троица, петух голосит, кошка мурлычет, а изба утопает в запахах: сладости василька, нежности клевера, спокойствии ромашки и горечи полыни. Макс зажмурился и вспомнил, как его детские ножки свешиваются с кровати и погружаются в травянистый ковёр.

К реальности его вернуло лёгкое прикосновение: мужчина распахнул глаза и увидел Любку, которая гладила его лицо тыльной стороной ладони.

– Не боишься меня? – спросила она, выгнув пшеничную бровь.

– Мне уже ничего не страшно, - отвечал Макс.

Любка нагнулась к шее мужчины и принюхалась.

– Вина… Злость… - прошептала девушка, - Обречённость. Хм… страха, и правда, нет.

– Ты мне жизнь сломала, - признался маршрутчик.