Аромат волшебства. Книга вторая

Он попрощался с ней и сразу забыл об её существовании.

Что могло заставить его уделить ей более пристальное внимание?

Ничего. Его сердце было по-прежнему занято Мари. В его переполненной страданиями душе не осталось места для иных чувств, кроме горечи. Голову наполняли только тревожные мысли.

Поэтому в то время, как Вероника закрыла веки, желая ускользнуть в безмятежный сон, он не думал о девушке. Людвиг устало поднимался по лестнице в свой номер. Спина его была непривычно осунувшаяся, а ноги спотыкались от усталости.

Губы при этом едва заметно кривились в болезненной ухмылке.

«Идиот. Полнейший идиот», - часто думал он про себя.

Несмотря на в целом грустные обстоятельства, Людвиг иронично посмеивался над тем, какая нелепость с ним произошла.

… Постойте, какая «нелепость»?

Дело в том, что когда Виктор упомянул «шпиков», то маг сразу решил – его старшего пасынка забрала городская жандармерия или кто‑то, служителем порядка притворяющийся. Но разговор с кладбищенским сторожем успокоил Людвига.

Когда он осознал, что речь идёт об агентах тайного сыска, то сразу расслабился. Ему представилось, что Виталий под опекой Сириуса ван Отто. И не будь он, Людвиг, столь упрям, не скройся он от друга, то давно бы знал об этом обстоятельстве.

«Нет, ну надо же», - в очередной раз не мог он поверить в подобную несуразицу, но затем окончательно успокоился. Не произойди оказия, вряд ли бы Виктор нашёлся. Виталик и Фёдор расстались до того, как последний встретил мальчика, а, значит, судьба карманника никого бы никогда не заинтересовала.

Живёт себе на белом свете некий Фёдор Смирнов … ну и что с того-то?

С такими мыслями маг открыл дверь и вошёл внутрь тёмной комнаты. Виктор уже спал. Мальчик свернулся калачиком на краю кровати и сладко сопел. Людвиг подошёл к нему ближе, стараясь не шуметь, и всмотрелся в детское лицо. Оно было самым обычным, но всё равно напоминало о красоте Мари. Мужчина даже улыбнулся своим воспоминаниям о любимой, прежде чем мысленно чертыхнулся.

Оказывается, он совсем не подумал приказать, чтобы для мальчика поставили отдельную кровать.

«Что же, сам виноват», - пришлось признать ему, и его взгляд сам собой уставился на неудобное кресло. Но затем Людвиг подумал и, сняв с себя верхнюю одежду, лёг возле Виктора. После чего даже прижал мальчика к себе.

Было странно прижиматься к ребёнку, которого до событий последних дней он сторонился месяцами, но возникшее чувство покоя того стоило.