Аромат волшебства. Книга вторая

Просто сидел рядом, продолжая обнимать, и в какой-то момент Виктор всё же затих. Малыш замолчал, задумался. А затем вдруг легонько отодвинулся и с опаской спросил:

- Так, значит, вы на нас не осерчали?

- Нет. Мне действительно нужно было на несколько дней уехать из Лоррендаума и всего‑то.

- И из-за книги не сердитесь?

Глаза Виктора не отрывались от его лица, как будто малыш хотел удостовериться в том, что отчим ему не лжёт. Но Людвиг был предельно честен, а потому подозрение во взгляде нисколько его не встревожило.

- Из-за этой? – небрежно кивнул он на Чёрную Книгу Дракона, и мальчик утвердительно закивал. - Что же, очень неприятно, когда у тебя что-то берут без спроса, не скрою. Но волшебных книг в мире много. Намного больше нежели дорогих нашему сердцу людей.

Маг мягко улыбнулся через душевную боль потерь. Дорогих сердцу Людвига людей теперь можно было по пальцам одной руки пересчитать и от этого внутри него как будто образовался тяжёлый камень. Он давил на грудь и даже мешал дышать.

Но маленький Виктор не улыбнулся в ответ. Напротив, он посерьёзнел. Даже нахмурился.

- Тогда за что же Виталика шпики забрали? – наконец, высказал свою тревогу малыш и выжидательно посмотрел на Людвига.

- Если бы я знал, - тяжело вздохнул маг и разом помрачнел. – Но всё выяснить мне стоит как можно скорее. Поэтому тебе придётся проявить смелость и побыть здесь немного одному.

- Одному?

- Да. Пойми, утром мы покинем Барговерц, это необходимо. То, что с тобой произошло из-за Чёрной Книги Дракона, мне здесь не исправить.

Но сперва было бы хорошо узнать подробности случившегося с Виталием. А ещё стоит найти твоего друга. Повтори, как его зовут?

- Федюнька. Федюнька Смирнов.

- Хорошо, я запомнил.

- А вы надолго, Ваша милость? – боязливо осведомился Виктор, и Людвиг понял, что обязан поправить мальчика. Просто потому, что так надо.

Увы, это оказалось сложно. Можно быть талантливым магом, опытным воином, золотым мастером в каком-либо ремесле, но… для некоторых признаний нужна сила духа, а не что‑то ещё.

Порой слова, что должны прозвучать, язык никак не может произнести, так как они возвращают тебя к тому, что ты старательно заталкиваешь в глубину своей памяти. С ними боль выползает наружу подобно червячку, прогрызшему красивое яркое яблоко.

Однако, не так давно прозвучало много правильного и ему, как взрослому, следовало поступить в соответствии с собственным советом.