Аромат волшебства. Книга вторая

Владыка драконов, продолжив напевать под нос, снова уткнулся в бумаги. Составление маршрута полностью увлекло его. Он даже не смотрел на кипящего от гнева Николаса Брейтона.

О, если бы архимаг мог позволить срыв соглашения, то он бы уже высказал всё наглому зверю прямо в лицо! Но на кону стояло слишком многое.

Драконы были нужны людям, без них Ключ всенепременно утратил бы свою силу. Артефакт перестал бы настраивать сущности Двенадцати так, чтобы они удерживали барьер, а без барьера… Нет, без барьера остаться не хотелось.

Слишком жуткими были истории о том, как человечество чуть не исчезло с лица земли! А, значит, следовало сделать всё возможное и невозможное, чтобы столь разные народы смогли жить в вечном мире. Не должны небеса вновь охватить непроглядная мгла и бушующее пламя.

Да, владыка драконов должен получить своё.

А люди своё.

Соглашение должно быть достигнуто и не из-за Николаса Брейтона годы переговоров уйдут коту под хвост!

- Хм, а как вы поймёте, что некая девушка вам подходит? – попытался занять свою голову научным вопросом архимаг.

Так он хотел унять кипящее внутри него раздражение.

- Она мне понравится не как еда.

Боги, ну зачем он о чём-то спрашивал-то!

- И да, неплохо бы нам перекусить. Вы ведь исправили свою ошибку, озаботились, чтобы у нас всегда было сырое мясо?

Свои слова дракон произнёс так выразительно глядя на Николаса Брейтона, что этот самый Николас Брейтон вмиг понял – на крайний случай в качестве блюда сойдёт он сам. Человеческий облик сидящего напротив него существа был очень обманчив.

Ничего человеческого в этом мерзком звере не было.

***

Да, для кого-то убивать так же легко, как откусить от бутерброда. А вот для кого-то нет. Создание вампиров серьёзно сказалось на самочувствии Людвига. Он ощущал себя тяжело больным. Его постоянно мутило, его мучал жар, а нутро наполнила апатия. Но дело было не в специфике ритуала. Будучи предрасположенным к тёмной магии, Людвиг Пламенный кармического ответа не получил и даже сил на обряд не перерасходовал. Могущества у него хватало в избытке.

Но его тошнило от самого себя. Его изводило то, что он смог сделать. Совесть мужчины не могло успокоить даже понимание, что он сотворил вампиров ради безопасности близких ему людей.

«Я убил их. Я убил чьих-то детей. И не просто убил, а превратил в вечных рабов, каждый миг существования которых наполнен болью, - пульсировало в нём изводящее его осознание. – Я не новый граф Даглицкий, а беспощадный и хладнокровный убийца, вот я кто!».