Зеркала

После того, как со всеми разберётся. Он помнил, что ему предстоит выбор. Хотя какой уж там выбор… Бродить среди живых неприкаянным призраком и смотреть, как жизнь проходит мимо, не было никакого смысла. Он должен был собраться с духом и исчезнуть. Жаль, что на нём сработало долбаное исключение из правил. Вместо того, чтобы просто сдохнуть, когда его задушили в старой ванне, он остался существовать какой-то пародией на человека — призраком, который боялся как живой.

Ночью ударил мороз. Задрав голову, Марк сидел на детской качельке и смотрел, как по тёмному небу тянется сизый шлейф дыма из трубы местной котельной.

Он и забыл, что в пригороде видны звёзды. В Москве всё выжигала городская засветка. Марк вспоминал, как ребёнком представлял, что дым — это что-то вроде ковра-самолёта. И кто-то летит на нём по небу, невидимый и свободный. Как он сейчас.

Никто не потревожил покой мёрзлой ночи до самого рассвета. Только один раз вдоль дома медленно проехала полицейская машина с включёнными проблесковыми маячками.

А утром первыми на детской площадке появились женщина с девочкой лет пяти-шести. Марк присмотрелся внимательнее. В женщине он узнал жену Генки. Ей наверняка не было и тридцати, но выглядела она намного старше. Особенно с покрасневшими, словно заплаканными глазами.

— Ма-ам, — девчушка упрямо теребила её за подол потёртой дублёнки. — Холодно. Папа скоро уйдёт?

Женщина вытащила из кармана мобильник и посмотрела на дисплей.

— Да, скоро. Ещё полчасика погуляем и пойдём домой. Папа как раз уедет.

— А если не уедет?

— Тогда пойдём к тёте Свете, посидим у неё.

— Почему он разозлился?

— Не знаю, милая…. Не знаю, — женщина тяжело вздохнула и нахмурилась. — Ты уже замёрзла что ли? На щеке вон белое пятно. Только пришли же… Ох, ну сейчас я тёте Свете позвоню.

Пока она разговаривала по телефону, Генкина дочка подошла к качельке и посмотрела прямо на Марка.

— А тебе почему не холодно? — спросила она, внимательно оглядев его с головы до пят. — Ты же без шапки.

Марк с улыбкой пожал плечами.

— Я привык к холодам.

— Красивые у тебя серёжки. Мне папа тоже обещал подарить на Новый Год, — девчушка погрустнела. — Только теперь, наверное, уже не подарит. Он злится на нас с мамой.

— За что?

— Не знаю. Он часто так делает.

— Скажи ему… Вечером, когда вернётся, скажи ему, что дядя Марк запретил вас обижать. Я потом сам ещё с ним поговорю.

Её окликнула мать. Девочка обернулась и побежала к женщине. Марк слышал, как она что-то ей говорила.