Симфония мостовых на мою голову

Тварь как висела у него за спиной, так и шипела дальше свою ересь.

Зубастая, гадкая, противная, растрёпанная ещё хуже Синицыной! И ныла одно и то же постоянно:

«Найди её, убей её».

И озноб пробежал по спине. На этой неделе чёрное месиво стало ещё настойчивее. Оно шептало ему гадости днём и ночью. Без выходных и перерывов на поссать.

Что искать, кого искать?

Хворь чувствовал: стоит ему согласиться, и он окончательно утонет в своём безумии.

Но сегодня его бесило буквально всё. Даже заусенец, так неудачно вылезший на идеально подстриженных ногтях.

Он не хотел видеть ни сияющего лица Синицыной, ни разочарованного качания головой Штольца. Только руки чесались стереть самодовольную ухмылочку Карпова. Этот блондин намыленный по успеваемости на первое место группы выполз, да ещё и Синицыну полпары успокаивал, когда Хворь невольно повысил на неё голос.

Но Давид ведь прав.

Он всю работу за неё сделал.

Ей осталось только пару фраз выучить да бумажки принести. Вот же…

«Убей её», – как никогда слова монстра пугали своей откровенностью.

«Ну конечно, это ведь мой бред», – невесело пробубнил про себя Давид, следя за своим персональным безумием. Призрак просочился в дыру между дверью ректората и стеной.

Вернулся и снова пропал.

Что за фигня? Бешенство у него?

Хворь осмотрел подозрительное место. Ему следовало бы уйти, привести себя в порядок, умыться, причесаться, успокоиться.

Но он легонько надавил, и панель ушла в стену.

Давида будто толкнули в спину, и он влетел в тёмное, тесное помещение.

«Хрен хренский похрененный, наихреннейший! Мы так не договаривались!» – Давид быстро достал телефон, врубил фонарик, огляделся.

Он очутился в тесной каморке с винтовой лестницей, уходящей вверх.

Подъём перекрывали ленты с косыми чёрными засечками на манер заградительных, но Хворь легко пролез под ними, даже не порвав, поднялся по пыльным ступеням на два этажа выше.

Словно в высокую башню, хотя с фасада никаких башен у здания института не было.

Ему казалось, что он уже видел это во сне. Иногда ему снилось, что он бежит по лестнице, спешит, боится не успеть и всегда опаздывает.

Во сне, открыв дверь, он видел тонкую руку на полу и капли крови. Тянулся к телу и просыпался.

Он надеялся, что однажды сможет разбудить несчастную, но знал, что она мертва.

В реальности Давид не торопился, перевёл дыхание, прежде чем толкнуть дверь, которая тоже оказалась не заперта.