Симфония мостовых на мою голову

– Да ладно, я уже не ребёнок! Вполне самостоятельная личность! Даже паспорт есть! Показать?

Давиду не нравилась её напускная весёлость и активность:

– Вот сейчас тебе бы пригодилась его помощь.

– Если бы я позвонила, он бы всё бросил и вернулся.

– Да? И что же ты не позвонила? – разглядывая её яркие волосы, Хворь недоумевал, и с чего она такая счастливая? Мать мертва, отец – пьяница. Успеваемость нулевая. Она же ничего в жизни не добьётся. И, скорее всего, Синицыну придётся вести в больницу, чтобы спасти от лихорадки.

– Так пустяковая ж фигня была. Я уже завтра планирую в инст прийти!

– Я те приду! Лечись давай. Реально, ты – Синицына.

– Чего?

– Как у птички в голове – червяки вместо мозгов.

– Скажешь тоже. Тогда ты – «Хмурь» вместо «Хворь». Но «Хворь» тебе тоже хорошо.

Непонятно каким образом, но эта пустая болтовня успокоила Давида.

Возле подъезда Синицына предложила зайти выпить чаю, но он отказался. Хворь и так уже готовился к выволочке от отца. И как бы ни хотелось проверить состояние Ирки, больше оттягивать возвращение домой было нельзя.

За время прогулки у Синицыной порозовели щёки от холода, а взгляд прояснился.

Давид надеялся, что температура больше не поднимется, но на всякий случай попросить отдохнуть. Девчонка улыбнулась, чирикнула: «Спасибо!», чмокнула его в щёку и умчалась домой.

Хворь же стоял и пялился на железную дверь подъезда.

Непривычно было чувствовать себя героем.

Но именно это сделала с ним Синицына.

Он усмехнулся, заметив, что Ирка уже поднялась и включила в окнах свет.

Приятное чувство превосходства и гордости ворочалось внутри Давида.

ГЛАВА 12. Парнишка уже занят

Ирина Синицына

В понедельник я, конечно же, забыла конспекты. И учебники, и ещё кучу всего, что хотела передать Хворю. Мне реально стало лучше в тот же день, можно сказать, уже по дороге домой я пришла в себя и опять полюбила весь мир.

А Хворюшка всё хмурился и ворчал какую-то ахинею.

Я, правда, думала, что он зайдёт ещё в гости. Суп закончился, и хотелось ещё вкусной домашней еды.

Тут очень опасно спугнуть.

Судя по неразговорчивости Давида, он на контакт с людьми идёт очень тяжело.

Ему нужны годы, чтобы найти человека, достойного его дружбы. Я уверена, что никто не дотягивает до уровня его запросов. Я уж тем более, и неожиданная лояльность свалилась на меня исключительно из-за дурной привычки совать нос куда не следует.

Поэтому-то этот заносчивый ботан такой замкнутый.