Симфония мостовых на мою голову

Эрмитаж, конечно же, был закрыт. И на что он, дурак, надеялся?

Дворцовая площадь ломилась от туристов. Люди фотографировались на фоне карет, с каретами, в каретах, на фоне царей, с царями, на царях.

Но скрежет подгонял:

«Верни его! Верни!»

Неожиданная настойчивость монстра нервировала настолько, что Давид помчался в музей среди ночи (девять вечера почти ночь при его режиме вставать в пять утра) и даже Иру с собой взял.

Ну почему он не подумал, прежде чем делать?

Это же элементарно!

Пока Хворь сокрушался, Синицына обошла Зимний дворец, завернула под арку справа и ткнулась в боковой выход для организованных экскурсий.

Увидев охранника, кот вырвался из рук девушки и подбежал к нему. С громким мяуканьем стал жаловаться на жизнь, это Хворь по интонации понял, и заскочил внутрь.

Синицыну, ринувшиеся за ним, оставило чёткое вахтёрское:

– Закрыто уже. До восьми вход посетителям.

– Так кот же забежал.

Мужчина, стороживший врата в обитель искусства и истории, улыбнулся в усы:

– Какой твой? Это ж Котофей Рембронтович, он с рождения музейных мышей гоняет. Пропал неделю назад. И вот вернулся.

– Вообще-то, я его принесла.

– А откуда он у вас? Поймали? Украли? – мигом оживился охранник.

Давид оттеснил Синицыну:

– На улице прибился. Хорошо, что мы гуляли недалеко, а то б замёрз. – И буркнул в ухо Ире: – Пойдём отсюда. Кота сдали, и хорошо.

– Но как же? А вдруг ему там плохо? Вдруг он специально сбежал?

– Такому плохо нигде не будет, – пробормотал Давид, наблюдая сквозь стеклянную дверь, как кот подходит к последним посетителям, ластится, те его гладят, и тут же появляется поблескивающая нить цвета крови.

Хворь откинул чёлку за дужки очков, подавляя желание расчесаться.

Его вдруг посетила страшная мысль: а что если он только что освободил энергетического вампира? Не зря же за него монстр просил.

Достал телефон, набрал в поисковике запрос, вчитался и побледнел.

Вероятность того, что кот тянул силы из людей, теперь казалась ему невероятно высокой.

Рядом захохотала тень, чёрные когти вгрызлись в плечо Давида.

«Ты спас девочку, – проскрежетал монстр. – А теперь убей».

Давид отшатнулся, напугав Синицыну и себя заодно.

И поспешил к Невскому.