Симфония мостовых на мою голову

И Давид тут же пожалел, потому что отец покраснел, ввалился в комнату и взревел:

– Все дети как дети, а от тебя слова хорошего не дождёшься. Только и можете денег просить да в интернете своём обдолбанном сидеть!

– Да подпишут твою смету. Не беспокойся. Всегда подписывали.

– Ты тупой? Это твоя фирма в будущем! И там не происходит всё само собой! Тебя в институте совсем ничему не учат? Так и знал, что вуз твой для придурков!

– Учат. Я сессию на отлично закрыл, – буркнул Давид, подавляя злость и раздражение. Отец, конечно же, не обратил никакого внимания на хорошую новость, предпочитая давить на наболевшую мозоль.

– Какой молодец, – с сарказмом ответил он. Сделал шаг к сыну, качнув пейсами. – А что с общим зачётом по группе?

– Там похуже. Некоторые не справляются… – Давид инстинктивно стянул очки, стиснул в руке. Он всё ещё сидел в рабочем кресле, подаренном ему на прошлый Новый год. Ортопедическая пружинистая спинка с эффектом массажа стала вдруг максимально неудобной.

Мозг прощёлкивал варианты побега, но отец перекрыл путь к двери.

– Вот! И как ты будешь управлять компанией, если с кучкой дебилов справиться не можешь?

– Это совершенно разные вещи…

– Поговори мне ещё тут! Сколько сил в тебя вложено, а в ответ одно нытьё!

Давид вжался в спинку кресла, но удара не последовало. Входная дверь опять открылась, и отец пошёл разбираться с младшим сыном, только что вернувшимся из школы.

Чувство облегчения тут же сменилось тревогой.

Тот уже орал на второго сына:

– Это что за видок? Где порвал куртку, я спрашиваю? Будешь остаток зимы в такой драной ходить!

Лев стоял потупившись, стойко принимая упрёки отца. Он действительно загулялся и порвал рукав на зимней куртке. Всем своим видом он показывал полное раскаяние. Но отец, закусивший удила и окончательно разозлённый сорвавшимся контрактом, уже выхватил ремень.

– Не лезь, – хмуро осадила мать Давида, готового броситься на спасение брата. – Он сам виноват. Вторая крутка за зиму. Сколько можно?

От звука хлёсткого удара у Давида потемнело в глазах. Холод пробежал по спине. Он постарался не смотреть в сторону коридора и вернулся в комнату. Обессиленно упал на кровать лицом вниз.

Кожу жгло, будто отец наказал его. Воспоминания яркими ударами напомнили, что Давид должен быть рад, ведь неудовольствие отца вызвал не он.