Лисья охота

И чего решила себя татуировкой испортить, не понимаю. В наше время такие себе только проститутки набивали…

 – Татуировка? Покажите, – заинтересовался инквизитор.

 – Да вот, – патологоанатом откинул простыню и перевернул труп. – Свежая совсем. И ладно бы сердце там или цветок, набила ерунду какую-то. Был, знаете ли, у моего сына знакомый, набил себе иероглиф, думал это иероглиф богатства и силы, а оказалось, что он значит «девственница из богатого рода», хехе. Я всегда говорил…

 – Помолчите, – резко прервал его дознаватель.

 В основании шеи девушки был нарисован небольшой значок. Православный крест в треугольнике с хитро закрученными вершинами. Инквизитор почесал подбородок. Ничего подобного он раньше не видел, хотя был уверен, что знает наперечёт все сигнии городских ковенов. Однако перед ним была магическая печать, какой обычно метят неофитов. С одной стороны такая печать служит неплохим магическим щитом, а с другой позволяет полностью контролировать носителя. Значит, девушка попала под чьё-то влияние и на неё поставили печать.

 Оставив за спиной назойливого патологоанатома – тот словно гуль или вампир не стал выходить за границы своих владений и попрощался у входной двери – старший дознаватель достал телефон.

 – Саня, как у тебя дела?

 – Очень хорошо, начальник! – довольство подчинённого прямо-таки сочилось через трубку.

 Константин поморщился. Серое небо снова сыпало снегом. Холодный ветер горстями сыпал белую дрянь за воротник. Долго болтать по телефону не хотелось, пальцы стыли.

 – Хорошо, увидимся в отделе.

 После Самайна всегда вечереет быстро. Не успеешь оглянуться, как на город падают сумерки, и зажигаются фонари. А уж если хорошо заметает, день, считай, и не начинался – одна серость.

 Войдя в отдел Константин первым делом включил чайник и только потом снял пальто. Саня, по идее, должен был скоро явиться.

 Чайник вскипел, старший дознаватель успел выпить пару кружек, а Синицына всё не было. Телефон не отвечал. Инквизитор сидел над фолиантом. Переворачивал туда-сюда одну и ту же страницу с иллюстрацией, на которой был изображён стандартный голем в разрезе. Наконец ему это надоело, и он снова взялся за мобильный.