Цирк-шапито

Его запястья и шея покрылись рубцами, проливая чёрную жидкость, более похожую на мазут, иссыхающую и обращающуюся чёрной блестящей пылью - порошком ночных кошмаров.

Занавесь у входа в шатер колыхнулась, и на пороге оказалась еще одна гостья. Кобыла с телом, сотканным из ночного неба и лучезарной гривой. Она повела головой, вполне осмысленно осматривая зал. Увиденное ей явно не понравилось.

Можно ли совладать с муками? Боль была невыносимой, но Кромешник знал: ничто не может остановить его в достижении его цели.

Ши рассмеялся. Смех этот был сдавленным, скрипучим, но от того не менее жутким, ибо никто до сего момента точно не знал, умеет ли это создание смеяться вообще.

– Что же, дух огня, – проговорил он севшим, но от того не менее величавым голосом, – ты отравил меня. Но хватит ли у тебя сил совладать со мной?

Его глаза сверкнули недобрыми огнями:

– Может этот мир и не принадлежит нашему племени. Но он не принадлежит и твоему.

Он продолжал смеяться, кривясь в агонии, захватывающей его тело.

– Когда ты, изверг, насытишься мной сполна, в твоей жалкой огненной душонке не останется ничего... – он помедлил, ловя взгляд ифрита, – Кроме страха.

Все шло не так и не туда. Катарина видела, как из Кромешника вытекает жизнь, капля за каплей. Видела безумную ухмылку на губах ифрита и торжество в глазах, он уже предвкушал победу на детьми Дану, и неблагой казалось, что он не далек от истины в своих суждения.

Бессилие и злость разрывали девушку изнутри. Она словно со стороны слушала речи рыцаря, обращенные к ифриту, блуждая взглядом по залу и пытаясь понять, как победить мерзкую тварь. Как снять чертов браслет и разрушить сосуд. Чувство безысходности внутри феи боролись с врожденной упертостью, гордостью и не желанием отступать.

Мысли в голове девушки лихорадочно метались стремясь найти решение.

Как бы ни выглядел владелец цирка, полубезумный ифрит, превративший свой сосуд в нечто, привлекательное для людей, и питающее сосуд и его хозяина своими эмоциями, он понимал, что сейчас все пошло не так, как происходило сотни раз. Никогда прежде механизм, извлекающий из жертвы жизненную силу, не начинал работать на виду у других.