Цирк-шапито

Было в нем что-то неотвратимое и беспощадное, что со всей мощью сейчас надвигалось на них всех.

2

После своей весьма своеобразной (вполне в стиле фей) покупки билета Кромешник отправился слоняться по окружающим улочкам и переулкам, предпочитая не слишком удаляться от цирка. Что-то внутри говорило о надвигающейся беде. Ши всегда видел мир иначе, чем видят его другие существа, даже феи. Что-то фальшивое было в лицах циркачей, в их вымученных улыбках, натянутых на лица актеров, словно маски, и Кромешника тянуло в цирк, он хотел разгадать его загадку.

Нужно было как-то убить время до вечера, а важных и неотложных дел у недавно вернувшегося из рейда в туман у Кромешника не было.

Вечером, перед самым представлением, людей вокруг шатра стало еще больше, чем было днем шатающихся поблизости праздных гуляк. Как ни странно, сегодня цирк пользовался большой популярностью. Яркие флаги и ленты, а также задорные крики зазывал привлекли внимание многих существ, живущих по соседству. Сейчас мужчина, одетый в черный фрак с фиолетовыми лацканами и веточку какого-то сиренево-фиолетового цветка, воткнутого в петлицу фрака на манер бутоньерки, принимал у жаждущих зрелища деньги и выдавал билеты, а вход за его спиной загораживали двое решительного вида мрачных амбалов, выполняющие в цирке роли борцов.

– Проходите, проходите, такого вы еще никогда не видели! – бормотал тот, кто собирал деньги, и его яркая, сияющая улыбка выглядела словно бы не настоящей, а приклеенной. Впрочем, ничего удивительного в этом не было, жизнь у циркачей – не сахар, но улыбаться публике приходится в любом случае, хоть через силу, лишь бы на губах явственно было изображено подобие улыбки.

Катарина, предъявив свой билет и проходя внутрь циркового шатра, вздрогнула, взглянув на натянутую улыбку одного из акробатов, что смотрел на нее, не мигая, и протягивал руку в приглашающем жесте.

«Какой-то странный и неприятный тип…» – подумала фея, и отправилась разыскивать свое место.

Внутри шатра по краям было установлено несколько рядов тяжелых деревянных скамеек, на которых постепенно рассаживалась публика.

Рабочие сцены наводили последний лоск на арене, разравнивая граблями свежую смесь опилок и песка, время от времени бросая угрюмые взгляды на рассаживающуюся публику. Несколько музыкантов кто во что горазд проверяли, как звучат их инструменты, а барабанщик один раз грохнул по барабану так, что многие зрители, уже занявшие свои места, вздрогнули и заозирались.