Квинтэссенция

А теперь я могу узнать цель Вашего визита? — Оливер поправил очки на переносице. Гвен поёжилась от неожиданного прилива ярости. Сам факт очков выводил её, словно он пытался спрятаться за ними, обмануть её.

— Я Гвенда Прайс, — медленно сказала она, подходя ближе к его столу, но всё ещё оставаясь на безопасном расстоянии. — Дочь Джулии Прайс.

Лицо Оливера на несколько секунд напряглось. Он снял очки.

— Вот оно что... И кем она была? — Гвен непонимающе посмотрела на Оливера, и тогда он пояснил с самодовольной улыбкой на лице: — Сложно запомнить имена и классификации всех своих жертв, понимаешь?

Гвен с криком бросилась на него, не в силах вынести эту словесную перепалку, пусть она ещё толком и не успела начаться.

Балка быстро оказалась у неё в руках, Гвен размахнулась и со всей силы ударила в цель. Оливер в последний момент отъехал на стуле назад, спасая себя от шишки на голове. Даже оставив его невредимым, Гвенда исполнила одну из миссий: убрала с лица его улыбочку. Теперь Оливер осознал, что попал в передрягу, из которой придётся выбираться не только переговорами.

— Собираешься устроить тут гладиаторские бои? — зашипел он, оказавшись зажатым между столом, окном и стеной.

— Если придётся, — коротко ответила Гвен. Она сразу поставила крест на диалогах. Ни в одном из сотни случаев переговоры в такой ситуации не заканчивались хорошо. В любом художественном произведении разговор между условным героем и злодеем ведётся только для чьей-то пользы.

Своей пользы в этом Гвен не находила, следовательно, сделала вывод, что польза есть для Оливера. А проигрывать она не собиралась.

— Чего тебе нужно от меня? — более тупой вопрос было бы сложно придумать. Гвенда сама чуть не рассмеялась, поняв это. Она молча сделала выпад вперёд, молниеносно сокращая расстояние между ними. Оставалось только выбросить руки вперёд, ударить палкой по левому уху и, пока Оливер морщится от боли, повалить его на пол. Всё произошло настолько стремительно, что тот опомнился уже лёжа на спине.

Гвен положила палку на его горло и начала осторожно давить.

— Теперь и поговорить можно, ты так не считаешь? — она наклонила голову и прищурилась. Оливер промолчал, пытаясь вдавить голову поглубже в пол, чтобы оставить себе доступ к кислороду. Рука Гвенды дёрнулась, когда она спросила: — Почему? Почему ты убил её?

Теперь вся польза от диалога явно доставалась Гвен, и Оливеру это совсем не нравилось.