Приключение, приснившееся под утро

* * *

Я открыл глаза – Настя не спит, сидит и улыбается. Уже не в ночнушке – только в собственной коже. Я потянулся и понял, что и сам успел отдохнуть. А ведь ночь на дворе!

Настя добыла из-под своей подушки тот самый пакет с той самой майкой, и спросила меня взглядом.

Ну и что бы я смог ей ответить, кроме “да”?

05 июня. Признание.

— Что-то с чем-то... – мечтательно произнесла Настя, спрятав майку в пакет, а пакет под подушку. Непонятно, что такого в той майке, но только она меня “включала”. Без неё можно сколько угодно ласкать друг дружку – и это тоже очень приятно – но ощущения всё же несопоставимые.

В наш первый марафон мы не могли оторваться друг от дружки часов шесть. Не думал, что это возможно; всё кончилось очень и очень просто: упали и вырубились; минут через пятнадцать проснулись необычайно бодрыми, но ещё через полчаса вернулась вполне ожидаемая усталость.

— Интимная причёска? – осмелился спросить я, в очередной раз проведя ладонью по тому, о чём говорил. Что-то странное, есть несоответствие между тем, что вижу и тем, что чувствую кожей.

Действительно, очень ровная линия, выше которой начинается гладкая, ровная кожа безо всяких волос. И она же – за складками кожи там, где бёдра. Настя встала и в недоумении сама провела ладонью, присмотрелась.

— Никогда такого не делала. Там, на Земле. А здесь я помню только то, что в библиотеке и после. Ты прав, очень странно. Кстати, у тебя точно то же самое, чёткий треугольник, – указала она и я, убедившись в её правоте, только головой покачал.

— Одеваемся, – согласился я. – Я бы выглянул наружу. Вроде бы всё чисто, но я бы посмотрел хотя бы в окно.

Так и сделали – посмотрели во все четыре окна, ничего необычного не заметили. Но я бы не выходил наружу, пока мы всё не осмотрим при свете дня. События на речке только подтверждают это опасение.

Мы собрали постели, старательно приготовили завтрак – по ощущениям, сейчас часа четыре утра – и, завтракая, говорили о всякой чепухе. Затем вернулись в гардеробную, где есть несколько диванов и кушеток и устроились на одной такой – я сел как обычно, Настя забралась с ногами и прижалась щекой к моему плечу.

Я должен сохранить её, пришла мысль. Защитить. Не допустить, чтобы ей навредили. Любой ценой. Мысль пришла и осталась, и время от времени напоминала о себе.