Не ловите мух...

Ну а ваша дражайшая матушка всем и каждому рассказывает, что муха – это та, кого вы, ее любезный сынок, ни за что не обидите. К слову, констебль, стоящий у тумбы на вашем углу, очевидно, и вовсе считает, что муха – это вы, и вас непременно стоит прихлопнуть газетой, пока вы не выросли в уже упомянутого слона и не начали создавать ему лишние хлопоты, ведь пойди попробуй прихлопнуть газетой слона.

И тем не менее, все они неправы. Потому что задают неверный вопрос.

Дело не в том, что такое муха, а в том: кто такой Муха?

О, этот Муха!

Я, ваш лучший друг, Бенни Трилби, могу с непреложной уверенностью сообщить, что господин, о котором идет речь, не имеет никакого отношения к тетушкам, котлетам, резиновым слонам или констеблям…»

– Реджинальд, стоп! – Бенни Трилби раздраженно пожевал губами и покачал головой, отчего клетчатый галстук-бабочка на тонкой шее заходил ходуном.

– Тебе не кажется, что вступление вышло слишком… м-м-м… велеречивым и затянутым?

Реджинальд не ответил – собственным мнением он не обладал, и Бенни продолжил:

– Поставь пометку «Снотворный вариант».

Гм… – Газетчик задумался. – Но ведь «Снотворный вариант» совершенно не подходит для имеющих место сенсационных событий. Нужно что-то более резкое и острое – как выпад спицей прямо в глаз читателю, а вышло какое-то легкое покалывание, вгоняющее в сон,– одним словом, мух морить. Постой-ка! Что это?! – Он вдруг шумно втянул носом воздух и принюхался. – Ты чувствуешь это, Реджинальд? Это же запах вдохновения! Кажется, я знаю, как зауглить этот сюжетец!

Бенни вновь склонился над клавишами, сделал глубокий вдох и принялся лихорадочно печатать, бубня себе под нос: «Острое, нужно что-то острое…».

Квартира № 17 вновь наполнилась стуком клавиш, а литеры на гнутых рычагах вновь принялись молотить по чернильной ленте. Все это прерывалось лишь звоном съезжающей каретки, а после продолжалось, как ни в чем не бывало.

Время шло, дело спорилось, новый вариант статьи постепенно обретал плоть и обрастал кричащими восклицательными знаками, а затем вдруг…

Из угла комнатки раздался металлический скрежет, и в воздух поднялось густое облако серого пара.

Бенни дернулся от неожиданности и повернул голову.

– Мой кофе! Не прошло и семьдесят лет, развалюха ты треклятая!

Поднявшись со стула и переступив ящик, заполненный париками и накладными бородами, которые не раз его выручали, Бенни направился к исторгающему пар кофейному варителю.