Не ловите мух...

Хотелось бы успеть сделать ее перед ужином. Я буду у себя в кабинете.

Полли кивнула.

Доктор уже направился было к лестнице, но тут вдруг остановился и повернул к Полли голову.

– Я заметил, что в последнее время вы стали пить кофе, подозрительно напоминающий мой любимый кофе. Черный, с корицей и без сахара. Хотя прежде пили с сахаром. Это что-то значит?

Полли хмыкнула.

– Это значит, что у меня началась такая сладкая жизнь, что сахар еще и в кофе – это уж слишком.

Доктор какое-то время молча стоял, вероятно, пытаясь понять, шутит она, или нет, после чего направился в свой кабинет.

Полли опустила взгляд в блокнот. Вот только задумалась она вовсе не о Мухе и не о таинственном знаке, зарисованном на вырванной страничке.

«Он никогда не научится улавливать иронию, – со странной, неизвестно откуда вдруг взявшейся грустью подумала она. – Никогда не будет способен уловить шутку. Сладкая жизнь… ну конечно… И все же он прав. Почему я все это делаю? Почему начала пить такой же кофе? Почему мне так важно стащить его газету? Это все просто, чтобы позлить его? Но зачем мне его злить?»

Ответ напрашивался сам собой: Полли делала все это, пытаясь спровоцировать его, вызвать у него хоть какие-то эмоции.

Может, если он будет злиться, его скорлупа треснет?

Ей вспомнились сегодняшний полдень и слова почтальона.

Если бы Полли сейчас увидела себя со стороны, то непременно отметила бы, как порозовело ее лицо.

«Возлюбленная господина доктора… это звучало так странно, так невозможно…»

Еще и этот Джаспер со своим «тетушка Полли».

Она сказала ему правду: доктор Доу не способен любить. Что-то сломало его, что-то однажды сделало его… таким. Его невозможно починить.

Полли одернула себя. Почему ей не все равно? Почему она воспринимает его холодность так болезненно? Почему чувствует раздражение, когда отмечает, с каким трепетом и восторгом на него смотрят пациентки или просто проходящие мимо по улице дамы?

Неизвестно как, но он умел очаровывать.

Видимо, все дело в его неприступности и безразличии. Наивные дамочки на такое падки. «Доктор Доу – настоящий джентльмен! – говорили они. – Он такой благовоспитанный! А какой он красивый! А какой у него голос!»

Полли с этим бы поспорила. Никакой он не благовоспитанный – стоило только узнать его получше, и сразу же открывалось, что он едкий циничный грубиян. И никакой он не красивый.