Не ловите мух...

С каждой минутой, что они оставались в городе, предчувствие констебля вырисовывало в ее сознании все более мрачные картины – успокаивало лишь то, что Муха, как всем известно – одиночка, ведь в ином случае, будь у него подельники, они могли бы напасть на фургон и попытаться освободить арестанта.

Домби и Шоппли изучали найденное в карманах пальто Мухи.

– Любопытно, для чего нужна была эта штуковина, – сказал Домби, вертя в руках приспособление с вывороченными пружинами и гнутым медным рожком.

– Должно быть, это что-то звуковое, – ответила Уискер.

– Теперь уже не понять – оно сломано.

– Эта странная штука тоже, видать, сломана, – вставил Шоппли.

Он держал в руке небольшой, похожий на часы, предмет: стрелки и цифры на нем отсутствовали, зато имелся маятник. Видимых повреждений на устройстве не было, но оно определенно не работало – констебль туда-обратно переключал рычажок, маятник принимался раскачиваться, изнутри корпуса раздавалось тиканье, но потом все стихало, и маятник останавливался.

– Этому хламу два десятка лет, – со значением заявил Пайпс.

– Не удивительно, что он неисправен. Ну, ничего – попадем в участок, и все разузнаем у самого этого прихлопнутого типчика. – Фургон снова встал, и старший констебль гневно воскликнул: – Если мы сегодня туда доберемся!

Он уже повернулся к окошку, чтобы узнать у Ньютона, отчего он такой бездарный рычажник, когда Шоппли вдруг сказал:

– Ой, оно как-то странно зажужжало…

– Дай сюда!

Пайпс раздраженно отобрал у вечно все портящего Шоппли штуковину с маятником и поднес ее к уху.

– Ничего оно не жужжит.

– Сэр, я тоже слышу жужжание, – сказала Уискер.

Тут уж и сам Пайпс услышал. Вот только жужжание раздавалось вовсе не из непонятного устройства. Оно шло… отовсюду.

С передка донеслись вопли рычажника:

– Эй! Отвалите! Не лезьте ко мне!

Ему вторили возгласы Буппиша:

– Попробуй их есть, Ньютон! Я уже съел парочку и… Ай! Она забралась мне в глаз!

– Ньютон! – гаркнул Пайпс, открывая окошко. – Что там у вас творится?!

Он успел лишь увидеть, как рычажник и толстяк, словно в безумии машут руками, а затем в окошко залетела целая стая крошечных жужжащих насекомых.

Мухи! Их были десятки, сотни! Они мгновенно облепили Пайпса и принялись его кусать.

Прочие констебли с недоумением уставились на него, и тут в зарешеченное окошко дверей залетели еще мухи. С каждым мгновением их становилось все больше.

Отмахиваясь руками, констебли повскакивали на ноги, но мушиное облако уже затянуло собой все в фургоне.