Не ловите мух...

Винки крикнул:

– Это мой четвертак! Я его честно заработал!

– Что упало – то пропало, – осклабился Шнырр Шнорринг, оглядываясь, где бы у кого еще что можно украсть.

– Монетка даже не упала, – обиженно пробурчал Винки, но с Шнырром связываться не стал и бросился к соседнему кебу…

Широкий кованый навес над станцией, отрастающий от здания вокзала, не особо помогал. Ветер заносил листья под него, и к середине дня экипажи и скамейки уже напоминали островки в этом безбрежном лиственном море.

Полли в одиночестве сидела на скамейке под станционными часами, ела купленный в вокзальном кафе пирожок и наблюдала за тем, как уличные мальчишки пытаются очищать кебы, вытаскивают листья из прорезей между спицами на колесах, разгребают подходы к экипажам и выезды на площадь.

Полли и самой хотелось отправиться домой, сесть у камина с книжкой и переждать, пока листветер закончится, но сейчас это было невозможно – вряд ли доктор Доу оценил бы, если бы назначенная Полли встреча прошла в его гостиной.

К слову, о встрече…

Под навес станции, увязая по щиколотку в листьях и озираясь по сторонам, вошел мистер Клокворк, прижимая к себе свой неизменный чемоданчик и другой рукой придерживая на голове помятый кособокий цилиндр.

Увидев темную фигуру в длинном пальто и шляпе, он подошел и опустился на скамейку рядом.

– Добрый день, мисс Полли.

– Мистер Клокворк, – ответила Полли. – Я получила ваше послание. Рада, что вы так быстро расшифровали записи и… Что с вами, мистер Клокворк?

Обычно не унывающий продавец шестеренок выглядел подавленным и мрачным.

– Я и правда расшифровал записи. Даже переписал почти половину дневника, но остальное… Я знаю, кто такой Эрман… Это все очень темные дела.

– Темные? Надеюсь, вы занимались дешифровкой при свете лампы? – пошутила Полли.

– Мне совсем не смешно, мисс. Злодеи Золотого Века…

– Что вы узнали?

– Наверное, вам не будет интересно, как я разгадал шестереночный шифр, поэтому…

– О, мне очень интересно.

Мистер Клокворк покивал.

– Что ж… Пришлось повозиться. А сколько у меня было версий! Сперва я подумал, что каждому символу соответствует первая буква в названии шестеренки, но это не сработало: много шестеренок начинаются на «К» или «З». Затем у меня была версия, что колеса без зубчиков – это гласные, а с зубчиками – согласные.