Кот на подоконнике

У каждого своё дело.

Мышь спрыгнул с забора, перебежал дорогу, остановился возле заброшенной трансформаторной будки, протиснулся под перекошенную дверь.

Из дальнего угла донеслось слабое мяуканье. Навстречу серому коту выкатился пыльный комочек шерсти. От покрывшей шерсть пыли и паутины, маленький котенок казался таким же серым, как стоящий рядом с ним кот. Котёнок посмотрел на кота круглыми янтарными глазами.

Мышь положил перед чёрным котенком кусок колбасы и стал смотреть, как тот исчезает в маленькой пасти.

Им осталось выучить одну песню.

Котенок попался способный. Мышь подумал даже – у него в роду были настоящие баюны, точно.

Интересно, Филин специально выбирал ночь или так получилось? Знал ли старый кот, к кому несет молодого котенка?

Мышь точно выберет время. Только бы хватило сил. Тех, что останется после песни.

Потому что котята не должны замерзать, не должны гибнуть в старых трансформаторных будках и в вёдрах воды. Потому что дети должны жить. Потому что у каждого своё дело.

Сколько их было – уставших, справедливых, боящихся, но ждущих? Детей среди них не было.

И не будет. Ни в больнице, ни где бы, то ни было. Не из-за него.

Котёнок старательно повторял за серым котом переливы. Голос у него отдавал хрипотцой и иногда проваливался в глухую ноту. Но песня липла к нему легко, словно котёнок просто вспоминал её, а не учил в первый раз. Теперь осталось объяснить – мурчать можно исключительно в особых случаях. Чёрный толковый, всё поймет. Оставалось поговорить с Беляшом. Эта швабра серьёзнее Прухи.

Почти всё. Сегодня Мышь попробует ту самую песню.

Даша проснулась от царапающего звука. Девочка обрадовалась этому. В её снах вновь было холодно, а страшный плед полностью укутал Дашу, прилипая к коже. Девочка ворочалась, стонала, но, наверное, слишком тихо. Соседка девочки крепко спала на другой кровати.

Просыпаться оказалось тяжело. Веки слипались и не хотели открываться, сама девочка словно стояла на краю высокого-высокого обрывая. Они семье ездили в каньон неподалеку от города.

Отец крепко держал Дашу за руку, стоя вместе с ней на краю и показывая открывшийся вид. Тогда это было весело, сейчас страшно. Тогда девочка видела залитый солнцем пейзаж, сейчас чувствовала во сне липкую злорадствующую темноту.

Царапанье стало настойчивее. В окно постучали. Даша с трудом разлепила веки и обрадовано вскрикнула.

- Мышь!

Света, соседка Даши, сонно заворчала и перевернулась на другой бок. Даша поспешила закрыть свой рот руками, приглушая голос.