Кот на подоконнике

Шевельнулось, прислушалось, напряглось. Не та песня. Эта слишком простая, для тех, кто готов уйти. Тогда другу попробовать надо.

Даша закрыла книжку.

- Тебе понравилось, котик?

Мышь поднялся на лапы, сделал шаг в сторону девочки и ткнулся головой ей в локоть, замурчал на одной тихой ноте.

Девочка сочла это за ”Да”.

- Приходи ко мне, когда я гуляю. Я ещё тебе почитаю.

Мышь продолжал тереться об руку Даши и мурлыкать, всем своим видом показывая – договорились, приду.

- А я тебе колбасы принесу в следующий раз, - пообещала Даша вставая.

– Нам пора.

Девочка подхватила игрушку и медленно пошла в сторону больничного корпуса. Мышь спрятал коготь, пришпиливший к дереву скамейки невидимую белёсую нить. Та быстро, словно сорвавшаяся струна, вернулась к девочке. Даша вздрогнула, словно от внезапного холода, крепче прижала к себе лося и книжку, поёжилась.

Сидящее в девочке прислушивалось к песням Мыша, ворочалось, пробегая рябью по нитям своего пледа слабости, проверяло их крепость. Эта зараза будила девочку, поддававшуюся очередной песне кота.

Ребёнок – её добыча, её путь в этот вкусный мир. И девочка должна уйти только когда созреет.

Мышь впился когтями в дерево скамейки. Посмотрим, тварь. Это моя территория. Здесь я хозяин.

Проходящая мимо уборщица Света покосилась на орущего на скамейке кота. Тот с силой драл доски, оставляя на них длинные глубокие царапины.

- Тьфу ты, окаянный! Март прошел давно!

Макс смотрел на девочку своими искусственными глазами. Свет уличного фонаря отражался в них, делая похожими на живые.

Даша разговаривала с игрушкой, старательно отгоняя от себя тревогу, всегда приходящую с темнотой. Свет в палате выключили, в коридоре тоже горели лампы только на двух сестринских постах в противоположных концах коридора.

Палата девочки находилась ближе к середине, и под закрытую дверь свет не пробивался даже полоской. Иногда медсестры оставляли свет включенным, но ненадолго, пока девочка не заснет. Потом кто-нибудь заглядывал в палату и нажимал выключатель.

Если проснуться посреди ночи, то оставался свет уличного фонаря.

Он попадал в окно, возле кровати, немного задевал пол, где стояли её тапочки. Остальная палата тонула в темноте.

Хорошо было, когда в палате лежал ещё один человек. Пусть Даша не могла общаться с соседкой, одно её присутствие гасило тревогу. Сейчас с рядом девочкой только Макс, а он игрушка. А там, в темноте, что-то есть. От этого веет холодом. Даша закуталась в одеяло, подтянув его к самому подбородку.