Добровольная пандемия

Бойцы залегли вокруг внедорожника, из которого кто-то стрелял, отчего в воздухе перед ними призрачно мерцали ячейки щитов, тормозивших пули.

Возле палатки, под вторым тентом Костя уже отвязывал Варру от коня. Таня подъехала к ним и еще только занесла ногу, чтобы спешится, как почуяла запах свежей крови, не человеческой. Вот что унюхал чёрный!

Она бросилась отвязывать Ирря, неосторожно коснулась его спины. Вздрогнув, испуганно отдёрнула руку: возле неприметного пулевого отверстия под шерстью и кожей ощущалась податливая пустота, словно кто-то вынул кусок хребта.

Подбежал Костя. Вдвоём они принялись снимать Ирря с лошади, но тот, потеряв опору, неестественно изломился и провис. Варра стояла рядом, и завороженно смотрела на происходящее. Татьяне сделалось дурно. Слюна во рту вдруг стала вязкой и солёной, что не проглотить и не выплюнуть. Сцепив зубы Татьяна тащила Ирря, пока уже под тентом не споткнулась и не упала. Тело Ирря мягко повалилось на неё, уронив окровавленную пасть рядом с лицом.

Татьяна лежала под телом Ирря, не пыталась выбраться, она снова и снова искала его симбиота — впустую, Иррь был мёртв. Подбежали люди, пытались поднять тело, роняли капли на лицо Татьяны. Рядом стояла Варра. Вдали заунывно строчил автомат.

Несколько минут назад Иррь ещё был жив. Если бы она догадалась отпустить его. Иррь остался бы жив. Татьяна зажмурила глаза. Если бы она первой ударила по машине, вместо того что бы надеяться на щит. Иррь остался бы жив. Если бы…

Её тормошили чужие руки, на ухо шептал родной голос, но она страшно желала не быть здесь и, наконец, ушла.

Отстранённо чувствовала происходящее, словно наблюдала за собой со стороны. Видела, как несли безвольное тело Ирря, как Варра молчаливо следовала за ним. Ощущала, как Костя заботливо помог ей подняться. С удивлением отмечала собственную чуждость в теле, будто она управляет им извне, как до этого управляла своей лошадью. Вот она, или, скорее, её тело, безвольно идёт к палатке, а Костя взволнованно о чём-то спрашивает её, тревожно заглядывает в глаза. Беспокоится, не слыша ответа, но держит себя в руках.

Он ни разу выходил из себя. Даже когда речь шла о смерти, на его лице проступала только неясная обманчивая грусть, будто он смирился и уже готов сдаться. Так было, когда он в Кислае один пошёл к спятившими бойцами. Так было, когда штурмовали фесмаб. Так было и в Туманном. И она уверена, что точно также было, когда они неслись по дороге под обстрелом.