Я.Р.В: Лавил - Черный человек (beta)

В арсенале Чернобожцев много других не менее интересных фокусов. Но и правда, не говорить же этому Ферьзеву что мы в лаборатории культистов. Он просто-напросто ничего не поймет.

— Надо думать о другом, — я тактично перевёл тему разговора. И на всякий случай перешёл на шёпот. — Вы видите выход из сложившейся ситуации?

Ферьзев смотрел в пространство перед собой, о чем-то напряжённо думая.

— Не знаю. Я если честно с трудом понимаю, что вообще происходит и как мы тут оказались. Я записывался на прием к парапсихологу, узнать и купировать свои страхи, а получил вот это.

— Я здесь по приглашению, но по сути все как вы и сказали: это должен был быть курс по психологии.

Я топнул ногой проверяя песок. Он был достаточно плотным чтобы держать нас на поверхности, но что-то в нем было не так. В это время Ферьзев разглядывал округу. Стен не видно, источник света всего один и это вроде бы вполне привычный солнечный диск.

— Мы как будто в пустыне, — задумчиво заключил интеллигент и с ним было трудно спорить.

— Фарфоровая голова скоро будет тут, надо подготовиться, — я приложил ладонь к глазам рассматривая копошащихся поодаль товарищей, по несчастью. Солнце палило нещадно.

— Идти можете? — Я приблизился к Серафиму. Он всё ещё сидел на песке никак не желая вставать.

— Я не знаю, ног не чувствую, — заскулил Уткин. Тащить его на горбу будет проблематично. Я присел на корточки, приложил руки к его голове и боку. Уткин вздрогнул, издал сдавленный писк, но тут же прикусил язык.

— Потерпите, — чуть раздражённо произнес я уходя в глубину концентрации.

— Вставайте, — я протянул толстяку руку, но он задергался и вдруг завыл:

— Я не могу... не чувствую ног!

— Что за чертовщина... — я ещё раз коснулся бедра Уткина, но сконцентрироваться на печати не получилось. Уже знакомый раздражающе писклявый голосок зазвенел в голове натянутой струной.

— Даже не пытайтесь ему помочь, он наказан!

Кукольной головы видно не было, а вот слышно было хорошо.

— Что это значит? Почему он наказан? Ты же взяла жертву! — вдруг громко и отчётливо произнесла Большакова. Она ни к кому не обращалась, говорила опустив голову.

— Он жульничал. Он выдал чужую вещь за свою.

Куклы ещё не видно, но она приближалась, мы все это почувствовали.