Полуночная ведьма

— В Восточном квартале обнаружено тело девушки, предположительно принадлежащее Клиодне Блэр.

Морриган рвано выдохнула. Уточнив информацию и поблагодарив агента, Ник деактивировал амулет зова — безыскусную пластину серебристо-белого оттенка. Взглянул на Морриган.

— Идешь?

— Не-а, лучше посижу дома, журнальчик почитаю.

Совершенно неподходящее время для препирательств, но скопившееся внутри напряжение давило, требовало выхода — хотя бы в виде мимолетной вспышки раздражения. Ник остался невозмутим. Наверное, за годы дружбы успел привыкнуть к тому, что легко и просто с ней не бывает.

Морриган выскочила из дома раньше него — нетерпение подгоняло. Ключ-плетение она так и не вспомнила, но создавать на двери новую магическую печать не стала. Не было ни времени, ни желания. Лишь одним коротким жестом, движением пальцев и слетевших с губ слов накинула на дверь призрачную рассветную паутину. В квартире Клио и поживиться-то нечем, но даже если какой-нибудь идиот покусится на то малое, что в ней есть… пусть пеняет на себя.

Морриган шла рядом с Ником, но мыслями находилась далеко от него. Ее сердце сейчас рядом с той, что лежала, бездыханная — бездушная — между домами Восточного квартала.

Портал-зеркало перенесло их на несколько миль, отозвавшись легким трепетанием в желудке, которое тут же исчезло. Ник уверенно вел Морриган вперед. Спустя несколько шагов она увидела агентов и зевак. В голове помутилось, окружающий мир поблек и расплылся по краям, лица смазались в едва различимые пятна, а голоса превратились в неразборчивый шум.

Морриган подходила ближе, медленно сокращая дистанцию между собой и казавшейся такой хрупкой фигуркой. Шаги отзывались в голове ударами молота по наковальне.

Девушка полулежала, спиной прислонившись к стене. Лицо сердечком, рассыпавшиеся по плечам платиновые локоны. Это была она. Клиодна.

Морриган обдало могильным холодом. Не чары — эмоции, против которых на сей раз оказался бессилен даже хваленый самоконтроль. Когда глаза твоей младшей сестры бездумно смотрят в небо, хладнокровие куда-то исчезает.

И все же со стороны Морриган могла показаться даже равнодушной: лицо превратилось в маску, в глазах — ни слез, ни сожаления. Она не плакала, не тормошила бесчувственное тело сестры, не умоляла ее вернуться и задышать. Не было горя утраты, только твердое, как отколовшийся от скалы камень, желание исправить допущенную мирозданием — или судьбой — ошибку. Вернуть Клио к жизни во что бы то ни стало.