Полуночная ведьма

Нарушить главное табу, естественный ход вещей и вторгнуться в мир мертвых. К доказательству этой теории можно отнести и подсмотренная в осколке мысль Итана, что они с любимой из разных миров… Не все полуночные колдуны жили в Пропасти, но вряд ли Итан вернулся бы сюда просто так. Агнес — не случайная жертва. То, что дух дождался, когда Морриган попадет сюда, и почти сразу же убил королеву, не может быть простым совпадением.

А значит, связь Итана с Пропастью более, чем вероятна.

Выскользнув из особняка, Морриган отправилась на охоту.

Расплачивалась за информацию звонкими монетами, лживыми улыбками и правдивыми обещаниями. Один из коридоров лабиринта, в котором она блуждала, обернулся тупиком — никто в Пропасти не знал о ревенанте с таким именем. Однако без добычи она не осталась.

Сыном Дома Галлахер был молодой полуночный зеркальник Итан, который исчез несколько месяцев назад. До сих пор не был найден ни он сам, ни его тело. Примерно в это же время, по рассказам очевидцев, мать и отец Итана спешно покинули Пропасть.

Дом семьи Галлахер встретил Морриган тишиной и пустыми комнатами. Если верить Брану Берку, на покрытых пылью стенах должен был остаться след Итана. Человеческий дух и впрямь все еще ощущался здесь, правда, видимый лишь сквозь рассветный осколок. Энергию Итана Морриган нашла через полуночный. Тающую, блеклую энергию. Слишком долго он провел в мире теней. В мире живых его след с каждым днем стирался все больше. Живи здесь его семья, быть может, сохранила бы память о нем, но теперь в этом доме его почти не осталось.

В отражении рассветного осколка Морриган прочитала два имени, который и без того уже знала — Брида и Дуглас, родители Итана. И ни следа его любимой. Выходит, встречались они не здесь. Если она рассветная (особенно, если ее дом — не Пропасть, а Кенгьюбери), это совсем не удивительно.

Морриган шумно выдохнула, опуская осколок.

Рано сдаваться. Она впитала в филактерий осколки души лорда и леди Галлахер. Если будет нужно, она пойдет и по их следу. Но сейчас…

Она заперла дверь чужого дома печатью и поставила друг напротив друга три купленных на рынке Пропасти напольных зеркала. Так, чтобы и они, и наложенные на них чары образовали трикветр[1]. Каждое из зеркал покрыла огамическим письмом, вплетая в знаки осколки души Итана Галлахера.