Возвращение в долину

— Потом сказали, что дадут отлежаться пару дней в палате, но, зная Хелену, утром она уже будет дома, даже если ради этого ей придется пройти пятьдесят миль пешком.

— Лучше мы сами отвезем ее домой, — сказал Чарли. Эва согласно кивнула, переплетая сцепленные в замок пальцы.

Теперь она сама жадно ловила взгляды проходивших мимо врачей в надежде, что хоть один из них остановится и скажет что-то обнадеживающее. Хотя, какими могли быть эти слова, Эва не знала. Ей было известно только одно слово, связанное с раком — «ремиссия», но и оно не обозначало, что болезнь побеждена.

Она просто отступила, затаилась, и теперь ждет.

Минуты текли безнадежно медленно. Эва успела несколько раз задремать на плече у Чарли. Иви тоже не выдержала и пару раз привалилась к племяннице, чтобы немного поспать. Только Чарли сидел прямой, напряженный. Механическими движениями вырисовывал на плече Эвы круги кончиками пальцев. Это движение успокаивало. Девушка то и дело поворачивала к нему голову, всматривалась в стянутое маской серьезности лицо, сведенную, точно судорогой, шею, и не решалась сказать ни слова.

В глазах Чарли отражалась борьба, которую он вел со своими воспоминаниями.

— Вы родственники Хелены Делвал? — наконец, раздался голос врача. Эва подняла глаза. Мужчина напоминал огарок свечи: желтая восковая кожа, три пряди редких волос, зачесанных через макушку от уху к уху, пустые глаза за толстыми стеклами очков. Во всех его движениях виднелась усталость.

— Да, — ответила Эва. Иви встрепенулась и открыла глаза.

— Как Хелена? — она протянула было руки, чтобы схватиться за врача, но тот, наученный опытом, сделал шаг назад и покрепче перехватил папку, словно собирался отбиваться ею от родственниц.

— Состояние удовлетворительное, — отчеканил он и перевел взгляд на Эву. — Вы — опекун?

— Я ее дочь.

— Тоже подойдет. Пройдите со мной.

И, не дожидаясь кивка или ответа, развернулся на пятках и направился по тускло освещенному коридору к палатам, где вразнобой пищали датчики.

Эва семенила за ним следом, ежась и нервно заглядывая в каждое стеклянное окно на двери. Пустая палата, еще одна и еще. Приближаясь к каждой новой двери, она собирала все свое мужество в кулак, боясь увидеть за мутным стеклом мать. Или то, что от нее оставила болезнь.

— Вы были в курсе состояния матери? — поинтересовался врач, задерживаясь у палаты.

— Да, — кивнула Эва. В памяти вспыхнуло это мерзкое слово «метастазы». Ее передернуло.