Возвращение в долину

Чарли исправно привозил Хелене продукты. Бекон, колбасу, яйца, хлеб, сыр, масло, мясо. Глядя на продуктовую корзину, Эва недовольно морщилась и подкладывала туда овощи. Чарли только улыбался, когда она напоминала, что Хелене нужно придерживаться строгой диеты.

— Она отлично выглядит, ты слишком драматизируешь, — улыбался он. — Может, у нее и не рак. Врачи часто ошибаются. Ты смотрела ее историю болезни?

— Нет, — нахмурилась Эва, про себя задаваясь вопросом, почему она раньше об этом не задумывалась. Понятное дело, почему, раньше она сталкивалась со случаями Рака только в романах Ремарка.

— Ну, может, она и не…

— Зачем ей врать?

— Соскучилась, — предположил Чарли. — Все-таки, зная вашу семью, я могу предположить, что она придумала повод, чтобы увидеть тебя, при этом не извиняясь. Ну, это так, в порядке бреда. Давай захватим торт?

— Это еще зачем?

— В качестве подарка. Я слышал, не стоит заявляться с пустыми руками к женщине, если ее дочь спит в твоей постели.

— Еще чего.

Но торт все-таки взяли.

Эва думала, что ее возвращение в родной дом в первый раз было неловким, но нет. Вот теперь было по-настоящему неловко, когда Чарли заявился на порог с полными сумками еды, и его встретили с распростертыми объятиями, а ее — дежурным приветствием и взглядом, так и кричавшим: «Я жду извинений». Это все, конечно, было со стороны Хелены. Иви была, как всегда, в своем репертуаре и пыталась навести мир во всем мире и всех подружить. Она то и дело бросала на племянницу умоляющие взгляды, как бы прося сделать первый шаг.

От этого всякое желание разговаривать пропадало. На все вопросы в духе «как дела?» и «чего нового?» Эва отвечала односложно. Чарли в красках рассказывал, как они в испепеляющую жару и продирающую до костей сырость роют котлован под фундамент отеля. Хелена при любом упоминании Ричарда кривилась.

Эва улучила момент, чтобы подняться в комнату и забрать разрядившийся ноутбук. Она еще раз окинула свою комнату прощальным взглядом, а обернувшись увидела в дверях Хелену. В глаза бросилась ее худоба.

Женщина умело скрывала это свободной одеждой, но тонкие руки и выпираюие ключицы, грозящиеся вот-вот прорезать истончившуюся кожу, кричали о болезни. Эва сглотнула.

— Ты пьешь лекарства?

— Толку от них, — хмыкнула Хелена. — Ты, значит, все-таки работаешь с этим фейри?

— Ричард — не фейри, — с нажимом проговорила она. Хелена беспомощно развела руками.

— Как тебе угодно. Но я тебя предупреждала, — она поджала губы, сканируя комнату взглядом.