Возвращение в долину

А затем еще одна и еще. Эва и сама не поняла, как так получилось, но буквально через полчаса их прилавок был окружен желающими купить волшебные свечи. Эва вставала на носочки, чтобы взглянуть поверх толпы, собравшейся вокруг них: пенсионеры Бекки, торгующие поделками из дома престарелых, сидели с зажженными свечами и активно тыкали в сторону прилавка. Свечи появились и в витринах кафе вокруг площади, и на столиках, оставашихся на последних верандах.

В толпе мелькнула рыжая голова Чарли. Юноша пробился через человеческую массу и зашел за прилавок.

— Что происходит?

— Мы с Томом и Иви тиснули один ящик и раздали друзьям, — невинно улыбнулся Чарли и положил на прилавок теплый сверток. — А еще я принес поесть.

— А кто наши «друзья»? — спросила Эва.

— Ну, часть свечей мы расставили по номерам и оставили заметку, где купить такие же в день праздника, — невинно улыбнулся Чарли. Эва усмехнулась. — Давай, я подменю тебя, пока ты будешь обедать.

Девушка кивнула и, подхватив сверток, зашла глубже под навес, где сидела, устало растирая виски, Хелена.

— Кто тебя научил так складно болтать? — прокряхтела она, укладывая сверток на ящик, до этого служивший ей гадальным столом.

— Пока работаешь в бюро, научишься любую чушь пороть, лишь бы больше правок не накидывали, — пожала плечами Эва.

— Ага, я услышала. «Сообщество лояльных ведьм», — хохотнула женщина, неохотно жуя пресную курицу. — Может, они еще и профсоюз чернокнижников организуют?

— Не удивлюсь, если и такое есть.

— Этот мир определенно сходит с ума.

— Сказала женщина, которая решила объявить войну фейри, — усмехнулась Эва и приобняла мать за плечи. Хелена даже перестала жевать и прерывисто фыркнула, подавляя смешок.

— Приехал все-таки, хрен с горы, — процедила она, кивая куда-то в сторону. Эва обернулась. В центре площади, окруженный журналистами, стоял, сверкая улыбкой, Ричард.

Он не изменял себе. В день своего триумфа он выглядел, как всегда, с иголочки, новый костюм, идеально черное пальто, солнцезащитные очки, перчатки. Он щедро раздавал рукопожатия и отвечал репортерам, и на каждом шагу требовал, чтобы его перестали снимать.