Нет никакого добра

— Ты сам-то, зачем мне благую весть нёс? Чтобы я один на селе спасся, а остальные с ума сошли? По-твоему, это и есть добро? Пойди сюда, пернатый, — позвал мужик ангела.

Ангел подошёл ближе. В голове его никак не укладывалось то, что сейчас сказал Семён. И непривычные, страшные мысли закрутились водоворотом.

— Вот, надень, — сказал Семён и протянул ангелу валенки. — Смотрю, ноги твои совсем замёрзли.

Ангел надел валенки и вдруг просветлел лицом:

— Ну вот же! Вот же оно, добро! Ты дал мне валенки, чтобы ноги не мёрзли.

— Не знаю. Никто не знает, что есть добро, а что зло. Может, тебя начальство твоё небесное за эти валенки с должности снимет. Разве добро?

— Что же тогда есть, если нет добра и зла? — сдался ангел.

— Благодарность, — пожал плечами Семён.

— Благодарность? Это когда ты мне, а я за это тебе? Добро оно бескорыстное, его просто делаешь для другого и не ждёшь… — начал ангел и осёкся, уловив на себе внимательный взгляд Семёна. — Я тогда пошёл? — спросил он, испугавшись новых вопросов.

— Иди, — сказал Семён.

Ангел вернулся к дверям. Его ноги в валенках согрелись, и от этого по всему телу стало пониматься тепло. Он взялся за ручку двери. Но потом обернулся и сказал:

— Никто не будет травить воду. Просто ты в небесной канцелярии почему-то в праведниках записан. Вот решили мы проверить, что ты будешь делать, если всему селу станет угрожать погибель. Станешь всех спасть или сам спасёшься? Думали, побежишь по селу предупреждать.

— Так я вчера свалился с соседской крыши, когда снег убирал. Бабка там одинокая живёт. Снегом могло крышу порушить. Ногу вот ушиб. Куда мне по селу бегать? Я даже тропинку прочистить не могу. А сам ты на что ставил? Что буду водой запасаться, или что по селу побегу? — улыбаясь, спросил Семён.

Ангел посмотрел на ноги мужика. Так и есть, правая нога перемотана шерстяной шалью.

— На то, что за водой побежишь, — усмехнулся ангел, и щёки его покраснели стыдливым румянцем.

Он вышел во двор, занесённый снегом. Жёлтым пятном висела в чёрном небе луна. От деревянных домишек тянулись в мёрзлую темноту струйки серого дыма. А под валенками скрипел снег, прихваченный морозом до ледяной корочки.

«Да как же это — нет добра? — думал ангел. — Не может же такого быть. Вот крышу он бабке чистил, это же добро. Или нет? Ведь свалился с той крыши, и ходить теперь не может.