Русалки. Выбор

Так и запишем, – постановил седой мужчина с небольшой бородкой, небрежным жестом высушивая себя и одежду.

Женщина почувствовала себя ещё хуже. Не сдержалась как девчонка! Но всё же заметила довольно спокойно:

– Вы зря используете это заклятье. Ткань от него быстро снашивается. Уж поверьте моему опыту.

На неё взглянули чуть иначе. Словно бы с интересом.

– А где вы, кстати говоря, были все эти годы? – вдруг спохватился собеседник.

– У русалок, – скрывать тут ей было нечего. – В одной из школ.

– Тогда понятно.

Что именно ему понятно она уточнять не стала. Уже когда женщина собиралась выйти, ей в спину, мужчина негромко заметил:

– Я сообщу о вашем возвращении настоятелю Григорию. Возможно, его оно заинтересует, и он удостоит вас аудиенции.

Спина женщины закаменела. Резко развернувшись, она сообщила:

– Если бы я хотела аудиенции с настоятелем, я бы просто пошла к нему в приёмную. На правах родственницы. Уверена, меня бы приняли.

Теперь взгляд чиновника стал совершенно другим. Впрочем, как и Лилия Николаевна. Встреть её сейчас кто-то из русалок, едва ли он узнал бы в этой полыхающей гневом брюнетке всегда хмурого завхоза.

Кира Хантер

– Глостер, как обстоят наши дела? – осведомился Великий, когда все его приближенные наконец собрались в зале совещаний.

– Продовольствия в Главном Штабе хватит на полгода. Медикаментов, боеприпасов и реактивов тоже в избытке. Некоторую настороженность вызывает, учитывая способности русалок, водоснабжение.

– Кира?

– Учитывая сложившуюся ситуацию, я не могу говорить наверняка. Но не думаю, что стоит ожидать проблем с этой стороны, – обтекаемо ответила сирена. В голосе проскальзывали отголоски дара.

– Уже неплохо, – благосклонно кивнул Великий. – Что у нас с остальными Штабами?

– Северный контролируют русалки. Южный полностью разрушен. Западный и Восточный под осадой, – отчитался второй заместитель, Оливер Хантер.

– Управления?

– Примерно треть захвачена. Остальные держатся.

– Не так и плохо.

– Не так и плохо?! – возопил полностью седой Эдвард Хантер. Этот консерватор Киру никогда не любил.