Русалки. Выбор

Выйдя из портала, махнул знакомой девчонке, как раз чистящей дымоход и оттого чумазой как чушка (мерфитка, похоже, не мелочилась и вылезла на крышу через трубу), и прежде чем та успела что-то сказать, прошёл в дом. Миновал прихожую, даже не взглянув на мальчишку-Охотника, и толкнул дверь кабинета.

– А вот и ты, – чуть дрогнули в подобии улыбки бледные губы.

– О чём ты хотела поговорить?

– Присаживайся, – хозяйка указала на белоснежное покрывало, на котором, скрестив ноги, сидела сама.

Он вздрогнул. Подобной прыти от едва выжившей на подлодке внучки он не ожидал.

– Координаты ей дал не ты, – сделала вывод по его реакции мерфитка.

– Не я, – подтвердил храмовик.

– Значит, Первый Лорд. Больше некому. Она говорила, о чём хочет просить Тринадцать?

Светин дед кивнул:

– Говорила, что о мести за своего физика.

Его собеседница фыркнула:

– Кому она собирается мстить-то? Ты же сказал, что на той подлодке она сама всех оставшихся и уничтожила.

Григорий Наррейнер пожал плечами. Его это интересовало мало. На Светину просьбу у него были свои планы. Главное было подгадать всё по срокам.

– Ты так и не выбросил из головы этот бред, – нахмурилась мерфитка, слишком хорошо его знавшая, чтобы не понять, что скрывается за недоговоренностью.

– Тринадцать справятся с Иолетте играючи.

– А он также играючи справится с тобой, – резко возразила Равенна. – Тёмная тебе больше не благоволит, а Огненной с ней не тягаться.

– Наше столкновение неизбежно.

– Ты не выйдешь из него живым!

– Я не боюсь смерти, Рав. Своей не боюсь.

– А стоило бы! Прекрасно ведь знаешь, какое посмертие тебя ждёт! – едва ли не впервые на его памяти мерфитка повысила на него голос. Но он только кивнул. Знает. Однажды благословленные Тёмной, даже если Благословление утрачено, умирая, попадают к ней в плен.

– Вот только не надо мне сейчас про жизнь Вали! – возмутился отец той. – Прежде-то она тебя не слишком интересовала!

– Ах, не интересовала?! – кажется, в кои-то веки Равенна оказалась живой. Или ему удалось-таки её задеть.