Агитбригада-2

Товарищ Форбрихер, вы же видите, что-то тут явно…

– Тихо! – рявкнул Форбрихер. – Валентин, с вами разговор будет отдельно! А вы, Капустин, сейчас же покинете мою аптеку навсегда. Я не буду вызывать милицию только потому, что наличие яда не доказано. Но из-за вас…

– Я здесь ни причём, – твердо сказал я, – Валентин обнаглел от безнаказанности и решил поквитаться со мной. А вы, вместо того, чтобы выяснить всё по справедливости и наказать действительно виновного, то есть Валентина, решили….

– Капустин! Разговор закончен! – прошипел Форбрихер.

– Козёл! – возмутился Моня, – Генка, а хочешь, я ему сейчас про примус внушу, он отвлечется, забудет, и ты останешься?

Я отрицательно покачал головой.

– Ясно, – сказал я, но поневоле мой голос дрогнул, – с вами всё ясно. Прощайте!

– И на хорошую характеристику даже не надейтесь! – зло пообещал мне Форбрихер.

Я уже хотел его напоследок послать на три весёлых буквы, как вдруг звякнул колокольчик, дверь открылась и в аптеку вошел… Фаулер.

Увидев меня, он аж замер от неожиданности.

– Добрый день! Какие люди! – чуть не кланяясь, радушно разулыбался в его сторону Форбрихер, – Вам как всегда?

– Здравствуйте, да, как всегда и ещё зубной эликсир, пожалуйста. Мятный, – кивнул Фаулер аптекарю и повернулся ко мне, – Геннадий, я же правильно понимаю, вы здесь работаете?

– Не совсем. Я учусь в трудовой школе имени 5-го Декабря, так как я круглый сирота. А здесь прохожу практическое обучение дополнительной профессии «помощник лаборанта», – поправил я Фаулера, а потом и себя заодно, – точнее проходил.

– Уже закончили обучение?

– Нет, просто… – начал я, но был перебит Форбрихером, который торопливо сообщил Фаулеру наполненным невыразимого счастья голосом:

– Геннадий, демонстрирует просто поразительные успехи в аналитической химии! Просто поразительные для его возраста. Я собираюсь писать характеристику в трудовую школу, где укажу заведующему, что Геннадию нужно обязательно поступать на провизора…

– Но вы же… – округлил удивлённые глаза я (и сделал это демонстративно), но аптекарь опять не дал мне сказать ни слова:

– У нас здесь сейчас была небольшая воспитательная работа, – чуть зарумянился Форбрихер, – вы же знаете, товарищ Фаулер, мальчики…

– О, да! – кивнул Фаулер и внимательно взглянул на меня, – хотя вспомните, и мы в юности такими же были…

– О да, – отзеркалил Форбрихер, – и шалости наши не всегда были столь невинны.