Закон треснувшего корешка

Шум сзади вынуждает остановиться.

Эрик появляется на диване, прижимая ладонь к плечу. Рубашка в этом месте липнет к коже, а на пальцах проглядывают алые разводы. Волна паники придавливает меня к месту, но просто стоять и смотреть, как Эрик истекает кровью, я не могу.

Я дергаюсь к нему, стараясь унять колотящийся в висках испуг, но застываю, не сделав и пары шагов.

Эрик вскидывает руку, и книга на столе вспыхивает. Яркий неестественный огонь пожирает страницы за мгновение, обдавая жаром. Я невольно отшатываюсь, недоуменно уставившись на горстку пепла.

Чудовищно. Это же просто варварство. Кто в своем уме станет жечь книги?

Ладонь Эрика двигается вдоль плеча. Кровь останавливается. Остаются только заляпанные пальцы и влажное пятно на рубашке.

Тишина нарушается сбивчивым дыханием Эрика, хотя он пытается выровнять его. Усталость отражается на бледном лице серой тенью, а на лбу выступает испарина. Я не знаю, что лучше сделать, поэтому комкаю юбку, перебирая ткань в пальцах, и, потупив взгляд, бормочу:

– «Преступление и наказание».

Почему он снова молчит? Я что-то сделала не так, и теперь он решил вовсе отрицать мое существование?

Так не пойдет. Скрестив руки на груди, я задираю подбородок, но тут же теряюсь. Неожиданное открытие захлопывает мой рот, не позволяя возмущениям вырваться. Эрик молчит, потому что упорно поджимает губы, силясь скрыть улыбку.

– Похоже, ты не так уж и безнадежна.

Отлично.

Хотя какое ему дело, что происходит с моим настроением? Едва ли его волнуют такие мелочи.

Я молчу, упрямо сверля взглядом стену за его плечом, пока тишина не становится совсем невыносимой. Так и будем игнорировать друг друга бесконечно?

– И что это было? – мотнув головой, я все-таки смотрю на Эрика.

С воинственными нотками явно перебор. Эрик не виноват в том, что случилось, но вообще-то он мог бы и не дожидаться очевидных вопросов.

Тяжелый вздох сопровождается неопределенным покачиванием головы. Эрик вытягивает губы в трубочку и поясняет:

– Отличный урок для тебя. Предположу, что такие тонкости ты еще не успела изучить, – назидательное высокомерие пропитывает каждое слово, и я медленно выдыхаю, запрещая себе огрызаться.