Закон треснувшего корешка

Я уверена, что он развернется и уйдет, когда мы окажемся возле здания, но Эрик угрюмо шагает за мной в стеклянные вращающиеся двери, и я устало прикрываю глаза. К чему это навязчивое сопровождение? Я вполне справлюсь сама.

За длинной гранитной стойкой в светлом блестящем чистотой холле сидит консьержка. Она поднимает голову, окруженную пушистой шапочкой волос, и, узнав меня, приветливо улыбается.

Ничего не изменилось. Ничего ужасного не произошло. Все здесь, как всегда.

Только пальто у меня в руках порвано, и дыру на джемпере приходится прикрывать волосами.

Остается надеяться, что я смогу проскользнуть мимо мамы и она ничего не заметит. Только Киру можно обращаться с вещами как попало.

Несколько раз ткнув на кнопку вызова лифта, я сдерживаю облегченный вздох, когда начищенные до блеска дверцы разъезжаются, и разворачиваюсь к Эрику, скомкано бормоча:

– Спасибо, что проводил. Приятно было познакомиться.

Эрик не утруждает себя формальностями. Он скучающе оглядывает меня и сухо кивает.

Створки лифта бесшумно соединяются, отрезая меня от нового знакомого, и я неприязненно морщусь. Уставившись в высокое зеркало в стенке, старательно приглаживаю волосы и пытаюсь привести себя в порядок, пока щелкают номера этажей на стеклянной панели.

Нужно придумать что-то правдоподобное. Где я была, почему задержалась и куда делся мой телефон. Нужно заранее подготовить ответы, чтобы не молчать, как идиотка.

Да кого я пытаюсь обмануть? Едва ли кто-то вообще будет спрашивать.

Выскользнув из лифта, я сворачиваю в коридоре, на ходу выискивая в сумке ключи. Если повезет, никто и не заметит, что я вернулась.

Прислонившись лбом к холодному безразличному металлу, привычно проворачиваю ключи, но ничего не выходит. Странно. Ни мама, ни Кир никогда не закрывают внутренние замки.

Позвонить в звонок – все равно что выйти с красной тряпкой. Я раздраженно обхватываю дверную ручку, дернув ее вниз. Та поддается.

Что за ерунда? Не могли же они так обеспокоиться моей пропажей, что решили вообще не закрываться. Это небезопасно.

В коридоре темно, и я тревожно потираю шею, бесшумно проскальзывая внутрь. Отложив ключи на тумбу, там же бросаю пальто и двигаюсь вперед, пока сердце колотится в висках.

Абсолютная тишина вмерзает в кожу. Ни работающего телевизора, ни стука по клавиатуре, ни оглушительной музыки из спальни брата.