Закон треснувшего корешка

Не помню, когда такое было в последний раз, но отгоняю мысли прочь, жадно цепляясь за редкую легкость.

Пальцы Матвея аккуратно гладят мои плечи, поднимаясь к шее. Голова кружится от сменяющих друг друга бокалов шампанского, бесконечных танцев и оглушающей музыки.

Я хочу, чтобы этот вечер длился вечно, но останавливаюсь отдышаться и сквозь толпу учеников сталкиваюсь с потерянным взглядом Рады. Мир перестает кружиться. Бешеный ритм сердца отдается в ушах, и я бы шагнула к Раде, но передо мной вырастает Матвей.

Он протягивает бокал и, проследив за моим взглядом, хмурит светлые брови.

– Что это с ними? – сбивчиво уточняю, запоздало осознавав, что в вопросе катастрофически не хватает данных.

Уточнения Матвею не требуются. Он поводит плечами и, фыркнув, дергает подбородком:

– Не бери в голову, Тея. Они удивляются, что птичка летает, а не ползает. Это их проблемы, а не твои, – Матвей пожимает плечами и, поймав мой растерянный взгляд, выдыхает. – Идем, я покажу тебе кое-что.

Уверен, тебе понравится.

Он перехватывает мою ладонь, и во мне не появляется желание ее вырвать. Я послушно двигаюсь следом, прорываясь сквозь толпу учеников, и не пытаюсь понять, куда мы идем. Неважно. Сейчас я готова следовать за ним куда угодно.

Матвей приподнимает тяжелую штору и пропускает меня вперед, тут же ныряя следом. Мы оказываемся перед высокой стеклянной дверью, и он распахивает ее, кивком приглашая меня пройти.

Пара неуверенных шагов выносит меня на узкий каменный балкончик.

Ветер тут же дергает волосы и юбку, холодом оглаживая открытые плечи.

Взгляд приковывается к открывшемуся виду. Под нами раскинулся целый город мерцающих огней, а над головой нависает темное чистое небо, усеянное серебристыми точками. Разглядеть отсюда что-то невозможно, и город превращается в яркие вспышки света. Хаотичные, мерцающие, завораживающие.

Так красиво, что дыхание спирает. Я вцепляюсь в каменные перила и шагаю к самому краю, зачарованно рассматривая открывшийся вид.

На плечи опускается мужской пиджак, и руки Матвея остаются на моих плечах. Он останавливается слишком близко – я чувствую движения его грудной клетки, – и горячее дыхание касается ушного хрящика:

– Ну как? Нравится?

Мне становится жарко. Щеки пульсируют, и я медленно киваю. Ладони покалывает.

– Очень, – голос садится и хрипит.

Где-то среди этих огней может быть Кир. Должен быть.