Закон треснувшего корешка

Эрик аккуратно провел пальцем по контуру разбитой губы и, сбросив с плеча ладонь Берта, порывисто развернулся, вылетая из комнаты.

– Надеюсь, ему хватит ума не докладывать обо всем папочке, – сплюнул Матвей.

Раздражение кольнуло в груди, но Берт быстро потушил его. Слова Матвей не подбирал, но он прав. Эта история не должна просочиться к Старшему Совету. У Теодоры могло появиться слишком много новых проблем, да и избегание вопросов о ее брате подкосило доверие Берта.

Он не хотел в этом признаваться. Не хотел думать.

Минута на перерыв. Ему нужно собраться с мыслями.

Если бы только Тея рассказала ему, все могло бы сложиться иначе. Они бы что-нибудь придумали. Он бы пошел с ней. Ей бы не пришлось держать это в себе.

Когда Берт открыл глаза, Рада что-то шептала Теодоре, наклонившись. Та метнула на Раду удивленный взгляд и, дернув подбородком, что-то выдохнула в ответ, а потом встала и, прихрамывая, вышла из комнаты.

Берт ее не окликнул. Они еще успеют поговорить. Хочет уйти – пусть идет. День выдался непростым.

Скользящая в комнате тишина заставила Берта вернуться в реальность. Остались только Матвей и Рада. Быть третьим лишним ему не хотелось, и Берт собрался было уйти, но зацепился взглядом за Матвея.

Тот, не мигая, смотрел на дверь, за которой только что скрылась Теодора, а потом молча двинулся вперед, выходя в коридор.

Рада проводила его сощуренным взглядом. Когда дверь за Матвеем закрылась, она дернула подбородком и усмехнулась, но ничего не сказала.

Берт смущенно опустил взгляд в пол, пытаясь скрыть, что видел ее секундную реакцию. Минуту назад ему казалось, что оставаться в комнате с этими двумя – отвратительная затея. Он считал, что проблема в Матвее, но теперь в комнате была только Рада, а у Берта в груди толчками росла неуверенная тревога.

Ему тоже стоит уйти. Он ведет себя, как идиот, застыв посреди ее спальни и ничего не говоря.

Берт не услышал цокот каблуков.

Ее рука соприкоснулась с рукой Берта, и кожа под толстовкой покрылась стаей мурашек. Рада вздохнула и опустила голову на плечо Берта, протягивая:

– Ужас, да? Детский сад какой-то.

Белесый локон щекотнул щеку. От волос Рады пахло яблоками в карамели и медом. Хотелось закрыть глаза и утонуть в ее аромате. В груди разлилось успокаивающее тепло, и Берт едва выдавил:

– Точно.