Закон треснувшего корешка

– Дерьмо пегаса, – сплевывает Эрик, выглядывая из-за угла, и бросается ко мне.

Внезапное сближение вырывает из меня удивленный выдох. Эрик порывисто опускается на колени и наклоняется, а я бездумно разглядываю упавшую на лоб черную кудряшку. Бледные губы двигаются прямо перед моим лицом, и мне приходится сосредоточиться, чтобы разобрать слова:

– Обхвати меня за шею. Не отпускай.

Чего? Он просит, чтобы я его обняла?

Пока заторможенный рассудок пытается осмыслить происходящее, Эрик раздраженно выдыхает и уничтожает оставшееся между нами расстояние.

Его рука обхватывает меня, дергая наверх и прижимая к корпусу. Новая вспышка боли распускает перед глазами цветные мушки. Я инстинктивно вскидываю руки и все-таки обхватывая шею Эрика, бессильно уткнувшись щекой в его плечо.

– Закрой глаза, – непривычно мягкий голос смешивается с прохладным ароматом парфюма, и я послушно смыкаю веки.

Через пару секунд невидимая сила дергает меня вниз, и я проваливаюсь куда-то, утопая в настойчивом запахе можжевельника и сандала.

Все прекращается так же внезапно, как и началось. Удар о землю смягчает Эрик, но я все равно задыхаюсь от очередного шквала боли. Воздух вышибает из легких. Руки Эрика выпускают меня, и я распахиваю глаза.

Реальность показывается урывками. Мы почему-то возвращаемся не на скамейку, а на землю в паре метров. Книга валяется рядом, и Эрик дергается к ней, разламывая по корешку. Он уже отбрасывает ее в сторону, а я все еще слышу треск.

Резким движением Эрик утирает с лица сочащуюся из носа кровь и, порывисто опустившись рядом со мной, молча дергает к себе мою ногу. Я не сопротивляюсь. Его пальцы осторожно скользят по коже. Боль не исчезает, но притупляется. В ушах перестает звенеть, и сознание постепенно проясняется.

Рывком стянув с себя куртку, Эрик решительно отрывает рукав рубашки, обматывая его вокруг моей голени, и, убедившись, что повязка сносная, поднимает голову.

Каряя ярость затапливает, бесцеремонно впиваясь в лицо.

– Ты что, совсем идиотка? У тебя вообще есть мозги? Чего ты хотела добиться?

Я заторможенно моргаю. Перегруженный разум выталкивает нелепую попытку объясниться:

– Они сказали, что знают, где мой брат.

Медовые глаза темнеют и сужаются. Эрик презрительно морщится и, вскинув брови, сплевывает:

– Да неужели? – он и шанса не дает оправдаться.